Арабские “революции цветов” с нефтегазовым ароматом

 
Валерий Емельянов
Нынешние события спровоцированы острейшими экономическими проблемами
02.02.2011

Cегодня внимание всего мира приковано к еще недавно спокойным и даже в чем-то благополучным арабским странам Ближнего Востока и Северной Африки, в которых происходят, словно по цепочке, «жасминовые» и им подобные «революции», обозначаемые, как это принято в медийной практике последних лет, терминами из области флористики. Однако при этом всем понятно, что любые социальные сдвиги в арабском мире, пахнут не столько свежими цветами, сколько - хотя и в разной степени - нефтью и газом.

Нынешние события, развивающиеся по принципу домино от Алжира на западе до Иордании и Йемена на востоке, вновь заставляют экспертов-арабистов давать новые ответы на два достаточно уже старых вопроса. Первый: чреваты ли нынешние арабские “революции” в политическом плане приходом к власти радикальных исламистов? Второй: обернутся ли болезненными неурядицами на мировом нефтегазовом рынке?

Ответ на первый вопрос следует дать, скорей всего, отрицательный. Конечно, в любой арабской стране, пусть даже самой секулярной, ислам играет значительную социальную роль. Однако нынешние события в определяющей мере спровоцированы острейшими, но исключительно экономическими проблемами, значимость которых объединила в едином протестном порыве самые различные с точки зрения идейной ориентации слои общества - от беднейших слоев до субэлит. При этом, судя по имеющейся информации, исламистам на волне общественного возмущения ни в одной из забурливших стран не удалось выступить в качестве сильного, консолидированного и идеологически привлекательного для большинства авангарда. И даже если дальнейшее развитие “цветочных” революций в арабском мире в какой-то момент и выведет на авансцену публичной политики исламистов, это отнюдь не означает, что они станут единственной реальной альтернативой ныне явно хиреющим светским националистическим диктатурам.

А теперь от факторов “небесных”, религиозно-идеологических, перейдем к земным, а точнее даже “подземным” – то есть, к влиянию арабских “революций” на мировые потоки “черного” и “голубого” топлива.

Из приведенной таблицы, демонстрирующей уровень добычи нефти в странах арабского мира, видно, что из стран, ныне охваченных “революционными” беспорядками, только Алжир имеет значимые резервы нефти и газа. Политические коллизии в этой стране могут наиболее болезненно сказаться на потреблении газа в Европе, поскольку именно отсюда в Старый Свет приходит более 20% всего импорта природного газа и 30% импорта СПГ. Кроме того, Алжир в логистическом отношении наиболее оптимальный поставщик нефти и газа в Европу даже по сравнению с Россией и другими странами-поставщиками к востоку от границ ЕС.

Как указывают некоторые эксперты, беспорядки в Алжире могут способствовать столь нежелательному для некоторых усилению роли России в нефтегазовом импорте Европы. Однако все говорит пока за то, что алжирским властям удастся справится с ситуацией, тем более, что наиболее острую фазу в борьбе с исламистской оппозицией Алжир уже прошел в 90-х, и судя по всему, имеет достаточный опыт решения острых политических проблем. Хотя при этом страна и ее нефтегазовая отрасль находится в состоянии глубокой стагнации.

В других арабских странах, охваченных революционным процессом, нефтегазодобыча, как уже было отмечено - или незначительная, или же вообще нулевая.

Отдельный разговор - о Египте, являющемся значительным добытчиком и экспортером природного газа (по данным Ведомства энергетической информации США резервы газа этой страны составляют 58,5 трлн кубических футов и являются третьими по величине в Африке после Алжира и Нигерии). По данным Cedgaz, Египет экспортировал около 646 млрд кубических футов газа, причем 70% этого объема - в форме СПГ и 30% - по трубопроводу, преимущественно в Израиль. Кстати, Египет в минувшем году однажды вывел на рынок партию СПГ по самой низкой цене в 117 долларов за 1000 кубических метров.

Уровень запущенности экономических проблем, коррупции и политического застоя в Египте гипертрофированно высок даже по сравнению с другими бунтующими соседями. Но даже здесь нет опасности радикальной исламизации. Да, в египетской политике есть такое явление, как организация “Братьев мусульман” (ихван аль-муслимин), периодически причинявшая «головную боль» режиму Мубарака и его предшественникам - Анвару Садату и Гамаль абд аль-Насру. Но даже в нынешней ситуации, внешне вроде бы благоприятной для прихода к власти, вряд ли “братья” станут в этой стране новой значимой политической силой. Во-первых, они сами уже не столь радикальны, как десятилетия назад. Хотя «братья» и ставят своей задачей установление шариатского политического режима в стране, но - исключительно мирным, ненасильственным путем. Во-вторых, проповедь шариатского режима - это, пожалуй, единственный политический «ресурс» данного движения. Cреди «братьев» нет сегодня деятелей общенационального масштаба, способных не просто возглавить страну, но и провести жизненно необходимые экономические реформы. И вообще, когда глядишь на сегодняшние миллионные толпы на улицах Каира и Александрии, то и дело возникает ощущение, что все это - лишь “дымовая завеса”. Реально судьба президенты Мубарака и его режима будет решена в кругах самой близкой к нему элиты - как экономической (а всю экономику страны сегодня контролирует шесть семейных кланов), так и военной и политической. Элиты прагматичной и в первую очередь прозападной.

Что же касается изменений в мировом нефтегазовом раскладе, связанных с возможным в дальнейшем драматическим развитием египетских событий, то здесь можно говорить лишь о возникновении трудностей (и то скорее потенциальных, чем реальных) в снабжении газом соседнего Израиля. Для этой страны альтернативы поставкам газа из Египта (в том числе, и собственные резервы еврейского государства) пока еще уж очень туманны и расплывчаты.

Касаясь же возможных сложностей с транспортировкой углеводородов через Суэцкий канал и по нефтепроводу Sumed, следует заметить, что принципиально этот фактор сегодня ситуацию не изменит. Если сравнивать день сегодняшний с другой драматической ситуацией вокруг Суэцкого канала – войной 1956 года, выясняется, что в последние годы транзит нефти через канал находился на уровне примерно в 1 млн баррелей в сутки, а полувека назад этот показатель равнялся 1,5 млн б/с. Но если тогда этот объем составлял 8% от мировых поставок нефти, то сегодня - лишь 1%. К тому же, логистика поставок нефти в США и развитые страны сегодня высокодиверсифицирована, что также смягчит последствия ближневосточных политических неурядиц. Наконец, в перспективе ситуацию на Ближнем Востоке можно поправить за счет резервов Ирака. Именно эта страна сегодня является ключевой в нефтяной геополитике, а вовсе не охваченные революциями Тунис, Алжир, Йемен, и возможно, некоторые другие страны региона.

Так что, если “смотреть на вещи ширше”, мы обнаружим, что основными нефтеэкспортерами в регионе являются как раз страны с исламистскими политическими режимами. Это в большинстве своем - салафитские (или, что более понятно нашему читателю – ваххабитские) монархии, в которых действуют законы шариата. И это не чуть не мешает тому, что нефть течет из них и в демократические США и в коммунистический Китай. Более того, именно в этих странах наблюдается высокий уровень социальной стабильности, поддерживаемый не столько суровыми законами шариата, сколько тем, что ваххабитские монархи делятся с подданными изрядным куском пирога нефтегазовых и иных доходов.

Может быть, и новые режимы в охваченных революциями арабских странах в результате подойдут к пониманию того, что с обществом «надо делиться». И это будет самой надежной гарантии от неурядиц - как внутри стран, так и на мировом нефтегазовом рынке.


 
0

 

Арабские “революции цветов” с нефтегазовым ароматом

Валерий Емельянов
Нынешние события спровоцированы острейшими экономическими проблемами
02.02.2011

Cегодня внимание всего мира приковано к еще недавно спокойным и даже в чем-то благополучным арабским странам Ближнего Востока и Северной Африки, в которых происходят, словно по цепочке, «жасминовые» и им подобные «революции», обозначаемые, как это принято в медийной практике последних лет, терминами из области флористики. Однако при этом всем понятно, что любые социальные сдвиги в арабском мире, пахнут не столько свежими цветами, сколько - хотя и в разной степени - нефтью и газом.

Нынешние события, развивающиеся по принципу домино от Алжира на западе до Иордании и Йемена на востоке, вновь заставляют экспертов-арабистов давать новые ответы на два достаточно уже старых вопроса. Первый: чреваты ли нынешние арабские “революции” в политическом плане приходом к власти радикальных исламистов? Второй: обернутся ли болезненными неурядицами на мировом нефтегазовом рынке?

Ответ на первый вопрос следует дать, скорей всего, отрицательный. Конечно, в любой арабской стране, пусть даже самой секулярной, ислам играет значительную социальную роль. Однако нынешние события в определяющей мере спровоцированы острейшими, но исключительно экономическими проблемами, значимость которых объединила в едином протестном порыве самые различные с точки зрения идейной ориентации слои общества - от беднейших слоев до субэлит. При этом, судя по имеющейся информации, исламистам на волне общественного возмущения ни в одной из забурливших стран не удалось выступить в качестве сильного, консолидированного и идеологически привлекательного для большинства авангарда. И даже если дальнейшее развитие “цветочных” революций в арабском мире в какой-то момент и выведет на авансцену публичной политики исламистов, это отнюдь не означает, что они станут единственной реальной альтернативой ныне явно хиреющим светским националистическим диктатурам.

А теперь от факторов “небесных”, религиозно-идеологических, перейдем к земным, а точнее даже “подземным” – то есть, к влиянию арабских “революций” на мировые потоки “черного” и “голубого” топлива.

Из приведенной таблицы, демонстрирующей уровень добычи нефти в странах арабского мира, видно, что из стран, ныне охваченных “революционными” беспорядками, только Алжир имеет значимые резервы нефти и газа. Политические коллизии в этой стране могут наиболее болезненно сказаться на потреблении газа в Европе, поскольку именно отсюда в Старый Свет приходит более 20% всего импорта природного газа и 30% импорта СПГ. Кроме того, Алжир в логистическом отношении наиболее оптимальный поставщик нефти и газа в Европу даже по сравнению с Россией и другими странами-поставщиками к востоку от границ ЕС.

Как указывают некоторые эксперты, беспорядки в Алжире могут способствовать столь нежелательному для некоторых усилению роли России в нефтегазовом импорте Европы. Однако все говорит пока за то, что алжирским властям удастся справится с ситуацией, тем более, что наиболее острую фазу в борьбе с исламистской оппозицией Алжир уже прошел в 90-х, и судя по всему, имеет достаточный опыт решения острых политических проблем. Хотя при этом страна и ее нефтегазовая отрасль находится в состоянии глубокой стагнации.

В других арабских странах, охваченных революционным процессом, нефтегазодобыча, как уже было отмечено - или незначительная, или же вообще нулевая.

Отдельный разговор - о Египте, являющемся значительным добытчиком и экспортером природного газа (по данным Ведомства энергетической информации США резервы газа этой страны составляют 58,5 трлн кубических футов и являются третьими по величине в Африке после Алжира и Нигерии). По данным Cedgaz, Египет экспортировал около 646 млрд кубических футов газа, причем 70% этого объема - в форме СПГ и 30% - по трубопроводу, преимущественно в Израиль. Кстати, Египет в минувшем году однажды вывел на рынок партию СПГ по самой низкой цене в 117 долларов за 1000 кубических метров.

Уровень запущенности экономических проблем, коррупции и политического застоя в Египте гипертрофированно высок даже по сравнению с другими бунтующими соседями. Но даже здесь нет опасности радикальной исламизации. Да, в египетской политике есть такое явление, как организация “Братьев мусульман” (ихван аль-муслимин), периодически причинявшая «головную боль» режиму Мубарака и его предшественникам - Анвару Садату и Гамаль абд аль-Насру. Но даже в нынешней ситуации, внешне вроде бы благоприятной для прихода к власти, вряд ли “братья” станут в этой стране новой значимой политической силой. Во-первых, они сами уже не столь радикальны, как десятилетия назад. Хотя «братья» и ставят своей задачей установление шариатского политического режима в стране, но - исключительно мирным, ненасильственным путем. Во-вторых, проповедь шариатского режима - это, пожалуй, единственный политический «ресурс» данного движения. Cреди «братьев» нет сегодня деятелей общенационального масштаба, способных не просто возглавить страну, но и провести жизненно необходимые экономические реформы. И вообще, когда глядишь на сегодняшние миллионные толпы на улицах Каира и Александрии, то и дело возникает ощущение, что все это - лишь “дымовая завеса”. Реально судьба президенты Мубарака и его режима будет решена в кругах самой близкой к нему элиты - как экономической (а всю экономику страны сегодня контролирует шесть семейных кланов), так и военной и политической. Элиты прагматичной и в первую очередь прозападной.

Что же касается изменений в мировом нефтегазовом раскладе, связанных с возможным в дальнейшем драматическим развитием египетских событий, то здесь можно говорить лишь о возникновении трудностей (и то скорее потенциальных, чем реальных) в снабжении газом соседнего Израиля. Для этой страны альтернативы поставкам газа из Египта (в том числе, и собственные резервы еврейского государства) пока еще уж очень туманны и расплывчаты.

Касаясь же возможных сложностей с транспортировкой углеводородов через Суэцкий канал и по нефтепроводу Sumed, следует заметить, что принципиально этот фактор сегодня ситуацию не изменит. Если сравнивать день сегодняшний с другой драматической ситуацией вокруг Суэцкого канала – войной 1956 года, выясняется, что в последние годы транзит нефти через канал находился на уровне примерно в 1 млн баррелей в сутки, а полувека назад этот показатель равнялся 1,5 млн б/с. Но если тогда этот объем составлял 8% от мировых поставок нефти, то сегодня - лишь 1%. К тому же, логистика поставок нефти в США и развитые страны сегодня высокодиверсифицирована, что также смягчит последствия ближневосточных политических неурядиц. Наконец, в перспективе ситуацию на Ближнем Востоке можно поправить за счет резервов Ирака. Именно эта страна сегодня является ключевой в нефтяной геополитике, а вовсе не охваченные революциями Тунис, Алжир, Йемен, и возможно, некоторые другие страны региона.

Так что, если “смотреть на вещи ширше”, мы обнаружим, что основными нефтеэкспортерами в регионе являются как раз страны с исламистскими политическими режимами. Это в большинстве своем - салафитские (или, что более понятно нашему читателю – ваххабитские) монархии, в которых действуют законы шариата. И это не чуть не мешает тому, что нефть течет из них и в демократические США и в коммунистический Китай. Более того, именно в этих странах наблюдается высокий уровень социальной стабильности, поддерживаемый не столько суровыми законами шариата, сколько тем, что ваххабитские монархи делятся с подданными изрядным куском пирога нефтегазовых и иных доходов.

Может быть, и новые режимы в охваченных революциями арабских странах в результате подойдут к пониманию того, что с обществом «надо делиться». И это будет самой надежной гарантии от неурядиц - как внутри стран, так и на мировом нефтегазовом рынке.



© 1998 — 2022, «Нефтяное обозрение (oilru.com)».
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № 77-6928
Зарегистрирован Министерством РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций 23 апреля 2003 г.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-33815
Перерегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 24 октября 2008 г.
При цитировании или ином использовании любых материалов ссылка на портал «Нефть России» (https://oilru.com/) обязательна.