Социал-аристократы

 
Алексей Сомов
В России на общественных началах создаётся новая система обеспечения социальной справедливости
22.05.2012

Вот же это слово, с ног как будто сбило,

Слово это – ветер, а ветер это – сила.

Эдмунд Шклярский

Нет такого слова. Социал-демократы – есть. Социал-революционеры – были (и скоро, видимо, снова будут в изобилии). А социал-аристократов – ещё никогда не было. Но сейчас им самое время появиться, поскольку без них Россию, похоже, ждут очень большие неприятности.

Мы и они

Казалось бы, всего лишь новое слово. Пустяк. Пустой звук. Но это – как посмотреть. Ведь за некоторые слова (например, разжигающие рознь) в законодательстве предусмотрены отнюдь не устные внушения.

Впрочем – только в том случае, если эту самую рознь сеет отдельный гражданин, а не государство в целом. Государству – можно. Можно «на глазок» делить собственный народ на тех, кто хочет своей стране счастливого будущего, и тех – кто не хочет. На тех, кто ходит на митинги совершенно бесплатно, мчась на свои кровные в Москву через полстраны, и тех, кто ходит туда «за маленькую денежку», ещё хранящую тепло рук сотрудников госдепа США.

Так что, граждане, со словом не всё так просто. Им можно убить, опозорить, оклеветать, а можно – поднять на подвиг, вдохновить на самоотверженные и бескорыстные поступки. Да и вообще, если верить одной очень толковой книге, вначале было именно оно, слово. Кстати, в греческом языке и слово, и мысль, идея называются одинаково – «логос». И в этом, наверное, один из секретов того, что происходит с нашей страной. В неё ведь уже давно наблюдается дефицит веры в слова, за которым, в свою очередь, легко угадывается дефицит мыслей, этими словами выражаемых. Мыслей – новых, честных. Консолидирующих, а не разделяющих.

Сказать в такой ситуации новое слово – не так уж и мало. Особенно, если иметь полузабытую привычку – вдумываться в то, что на самом деле значит то или иное словосочетание.

Итак – социал-аристократ. Кто же это такой? А это – тот, кому придётся спасать страну от раскола, к которому её неминуемо ведёт с одной стороны закоснелая, неэффективная и не желающая в этом признаться государственная модель, а с другой – та наиболее легкомысленная часть протестующей общественности, которой кажется, что новое образуется само собой – достаточно лишь ниспровергнуть старое. Речь идёт о той части «недовольных», чьё недовольство обусловлено не осознанием стоящих перед страной опасностей, а невозможностью воспользоваться радостями, которые сулит положение «царей горы».

А ведь, если вдуматься, пропасть пролегает совсем не между теми, кто ходит на митинги «за» и митинги «против». Трещина, она совсем в другом месте – между теми, кто хочет и может работать на благо страны, и теми, кто не может и не хочет, но, не имея на то ни достаточных способностей, ни даже плана действий, тем не менее, изо всех сил лезет «в гору» – ради собственных амбиций и улучшения материального положения.

И если с такой стороны посмотреть на ситуацию, получится, что большая часть митингующих «за» и «против» хочет по большому счёту одного и того же: чтобы со страной, а значит, и с ними самими всё было хорошо. Просто одним кажется, что это «хорошо» случится, если ничего не менять. А другие, быть может, чуть более дальновидные, понимают, что если всё оставить, как есть, – хорошо скоро не будет никому.

Даже тем немногим, кому в России пока и впрямь неплохо.

«Цепкие лапы Родины»

Как показывает печальный опыт, безынициативные, бездарные и занятые не своим делом холуи, отобранные лишь по принципу личной преданности, даже при большом желании – которое меж ними тоже редкость – всё равно приносят стране больше вреда, чем пользы.

Чуя, что занимают чужое место, в основном они заняты не делом, а оправданием собственного случайного возвышения и «симуляцией оргазма» при каждой идущей сверху инициативе. Которая, однако, затем либо потихоньку спускается на тормозах, либо извращается в процессе реализации до неузнаваемости – в основном из-за того, что на первом месте у «исполнителей» – обеспечение безбедного существования родных и близких, включая тех, кто ещё не появился на свет на три поколения вперёд.

Впрочем, дело – не только в неспособности государства как следует осуществлять свои социальные функции, но и в его принципиальном стремлении по максимуму от них избавиться.

«Крутитесь сами, – без обиняков заявляет государство своим гражданам во всякое время кроме нескольких предвыборных месяцев, – а мне не до вас. Вон, бизнесменов потормошите – может, они помогут. У них денег знаете сколько? Почти как у меня. И вообще, чего вы всё ноете? – искренне недоумевает государство. – Я ж вам всего полгода назад от своих щедрот аж по 200 целковых к пенсиям-пособиям подкинуло. При нынешней инфляции, составляющей, по моим подсчётам… – тут государство долго гремит костяшками счётов, – всего 0,0001%, это – неплохие деньги».

А когда после этого понурые граждане уходят, они ещё слышат вслед: «Эй, только, чур, не забывайте платить налоги! А то у меня чиновники не кормлены».

И их, чиновников – всё больше, поскольку в компанию к стеклянноглазым бюрократам призыва 1990-х и нулевых теперь идут их подросшие детки, ещё более циничные в своём желании повелевать финансовыми потоками страны.

Выходит, если рассуждать «от противного», как минимум одну консолидирующую идею государство гражданам предложить всё-таки может. Оно консолидирует их тем, что держит за бессмысленное стадо. Держит решительно всех: молодых и не очень, образованных и не особенно, кандидатов как в доктора, так и в мастера спорта.

Но ведь есть же в стране и здоровые силы. Так под какими же знамёнами их консолидировать? Ждать ответа на этот вопрос от государства в его нынешнем виде, похоже, бесполезно. Оно сейчас может выступать только в роли догоняющего. В лучшем случае оно попробует, без особого, впрочем, желания, а значит – и успеха, слегка видоизмениться в русле тех предупреждений, которые услышит от людей, привыкших заглядывать чуть дальше собственного холодильника. Людей, чётче других видящих надвигающиеся опасности, связанные с мировым экономическим кризисом, внутренним управленческим параличом и полной неразберихой в головах и душах россиян, которые не хотят и не могут разобраться в том, кто они, куда им идти, что происходит со страной, и вообще – что такое хорошо, и что такое плохо.

В худшем же случае государство охотно забывает, что оно – всего лишь меньшее из зол в сравнении с полной анархией и хаосом. Снедаемое верой в собственную непогрешимость и высшую ценность и одновременно – комплексом неполноценности, заставляющим во всех своих неудачах видеть лишь козни врагов, оно ради самосохранения может не остановиться даже перед тем, чтобы ввергнуть отдельные части общества в состояния «холодной гражданской войны». А то – и горячей. И делает это государство не то, чтобы «со зла», а просто для того, чтобы не растерять последние, ещё хоть как-то действующие рычаги управления.

А ведь мы всё это уже проходили. Только, увы, похоже, не выучили урок, состоящий в том, что в вопросах гражданского строительства никем нельзя пренебрегать. В противном случае результаты получаются самые плачевные. Если «умники» вдруг начинают называть свой народ быдлом (что само по себе уже говорит о том, что не такие уж они и умники) – рано или поздно это для них заканчивается в лучшем случае эмиграцией.

Но и когда те, кто всегда «за», торопятся погрузить тех, кто «против», на очередной «философский пароход», – добра тоже не жди: не желающие прислушиваться к тихому голосу образованных будут вынуждены исполнять приказы, отданные зычным голосом не очень образованных. А потом – задумчиво чесать макушку, узнавая из зомбоящика про то, что очередную Нобелевку получил выходец из России, и униженно упрашивать триумфатора хоть ненадолго вернуться назад – чтобы Сколково перестало наконец быть подмосковным пустырём.

Помоги себе сам

Словом, на государство надежды мало. Его робкие попытки самоочищения вязнут в очковтирательстве и коррупции, достигших таких масштабов, что пугают само государство. В такой ситуации оно уже не способно к стратегическим переменам и пытается действовать хотя бы в режиме пожарной команды, судорожно тушащей то, что уже полыхнуло.

Да и то, как показывает опыт настоящих, а не метафорических пожаров, охватывающих вот уже не первое лето по полстраны, государство и с этой функцией уже едва справляется. Во всяком случае, в ходе позапрошлогодних подмосковных пожаров всякого рода добровольцы и энтузиасты сделали для их ликвидации едва ли не больше, чем официальные органы и службы.

Стоп! Вот мы, кажется, и нащупали решение проблемы. Общество предстоит спасать самому же обществу. Ибо – больше некому.

Собственно, оно уже вовсю это делает – благо телекоммуникационные технологии позволяют. Пожары тушат волонтёры. Больных, сирот, стариков и бездомное зверьё опекают добровольцы. Бомжей кормят церковные приходы. С хамами при мигалках борются сетевые активисты. Городскую старину блюдут сбившиеся в стайки общественники. Один только Союз благотворительных организаций России (www.sbornet.ru, запомните этот адрес, если хотите кому-нибудь от чистого сердца помочь) насчитывает более 300 подобных структур.

Различные общественные инициативы и фонды по объёму средств, вкладываемых в образовательные и медицинские проекты, скоро превзойдут федеральные ассигнования – если не те, что на бумаге, то уж точно те, которые реально доходят до нуждающихся. Скоро, глядишь, появятся и кассы взаимопомощи граждан, призванные заменить сгнившую банковско-финансовую систему.

Словом, дело уже делается. Не хватает только слова. Слова, которое бы всех объединило, дало представление о происходящем не как о разрозненных событиях, а как о единой тенденции и, наконец, наметило бы вектор дальнейшего движения. Движения, которое поможет России не только уцелеть, но и восстановиться и начать развиваться дальше, если её официальная нежизнеспособная система окончательно рухнет под напором тех экономических, политических и социокультурных штормов, которые нам предстоят.

Вот тут-то стране словечко «социал-аристократ» и пригодится. Ибо в нём, как представляется автору этих строк, довольно чётко сформулированы и тот путь, по которому предстоит идти обществу, чтобы выбраться из нынешнего тупика, и те силы, которые могут обеспечить движение.

Путь этот подразумевает опору на гражданскую инициативу, на различные общественные организации и объединения – от профсоюзов до клубов любителей фиалок, на добровольную и бескорыстную активность неравнодушных людей. И тут без разницы, старые они или молодые, образованные или нет, рабочие или служащие, россияне или мигранты.

Будущее – за общественностью, которая должна взять на себя не только контроль за работой существующих механизмов обеспечения социальной справедливости, но и за их активное формирование.

Если государство только на словах называет себя социально ориентированным, значит, эту ориентацию воплотить придётся самому социуму. И лучше бы ему не ждать, пока соответствующие дышащие на ладан официальные институты окончательно переклинит. Начинать конструировать дублирующую общественную систему надо прямо сейчас. И желательно – забыв на какое-то, быть может, довольно долгое, время о всяком своекорыстии.

Тут каждому найдётся дело по способностям и по вкусу. Кто-то найдёт себя в дружине по обеспечению правопорядка, которая, в отличие от ми… простите, от полиции, не будет побиваема каждым мало-мальски тренированным дебоширом, которая не станет клянчить взятки и отпихиваться от заявлений, дескать, всё равно никого не найдём.

Кто-то проявит себя в сборе средств для благотворительных фондов, которые, в отличие от бюджетов всех уровней, не будут так беззастенчиво разворовываться.

Кто-то кого-то бесплатно, но квалифицированно в нерабочее время полечит. Кто-то кого-то – поучит. Кто-то – накормит, а кто-то – скоординирует их усилия. И – не за заоблачные топ-менеджерские зарплаты, не за чиновничьи откаты, а просто так, из любви к своей стране и людям.

Слишком мало человека

Скажете: утопия? Скажете, что подобные попытки уже были при Советах, и ничего из этого не вышло – всё заорганизовали и извратили те же бюрократы под другими флагами? Скажете: не лучше ли перестать «изобретать велосипед» и взять в пример развитые страны?

Не лучше. Хотя бы потому, что сейчас в этих самых развитых странах вовсю штурмуют Уолл-стрит и другие хорошо подметённые улицы. И как выбраться из болота, в которое их завела алчность, оголтелое потребленчество и нежелание думать не только об окружающих, но и о себе любимых – через год-другой, там, в этих странах, сейчас представляют довольно смутно. Настолько смутно, что, не ровен час, сами воспользуются вышеописанными идеями вместо того, чтобы нам по привычке сватать свои слегка заплесневевшие либеральные ценности.

Утопия? А вы вбейте в сетевой поисковик слово «волонтёр». Вывалятся тысячи приглашений. И они не остаются без ответа. Движения добровольческой гражданской взаимовыручки вот уже несколько лет ширится месяц от месяца, и «утопия» на глазах превращается в самую, что ни на есть, объективную реальность, данную в ощущениях. И это – не только российская, но и мировая тенденция, которую, однако, именно у России – в силу наибольшей по сравнению с развитыми странами заброшенностью народа государством – есть все шансы оседлать и вывести на качественно новый уровень – превратить общественную кооперацию в национальную идею, показав пример всему остальному миру.

А что касается «было и не вышло»… Ну, во-первых, не было, а есть. Давайте отдадим себе отчёт в том, что живём мы все не после «Совдепии», а при её затянувшейся кончине. И то, что построено в России за последние 20 лет, к моделям развитых стран имеет самое отдалённое отношение. Это – никакой не капитализм, а приукрашенный инвалютой догнивающий советский развитой социализм, всё лучшее в котором уже потеряно, зато худшее – кумовство, воровство, холуйство, безверие, нетерпимость к чужим мнениям и всякой инициативе – продолжает цвести и пахнуть.

Кто не верит – пусть включит Гимн. Изрядную часть его мелодии, кстати, Александров, как бы это помягче… взял без спросу у композитора Калинникова из увертюры «Былина» (1892 год).

При всём при этом было бы большой ошибкой вслед за махровыми либералами (многие из которых озолотились как раз совершенно тоталитарными методами) думать, что социалистическая модель для России это какая-то ошибка, болезнь, сбой в «программе». Наоборот! Это вполне закономерный и естественный этап её развития. По-другому с нашим народом, пожалуй, и быть не могло. Просто реализовались в России (да и продолжают реализовываться) идеи социального государства в форме чрезвычайно, уникально уродливой. В форме этой было слишком много государства и слишком мало человека. А государство, оно по определению – бесчеловечно, а уж на нашей почве – в особенности.

Видимо, таким оно было всегда. И при Грозном, и при Петре, и при товарище Сталине. Не исключение и горячо возлюбленный в последнее время чиновниками всех рангов Пётр Столыпин, который, к слову, не решив в своё время надлежащим образом вопрос о земле, но поставив крест на крестьянской общине – уникальной отечественной системе, в чем-то являвшейся предшественницей той социал-аристократической модели, о которой здесь идёт речь, – тем самым очень мощно подтолкнул страну к революции. И не только этим. На счету этого деятеля множество других «заслуг» перед гражданским обществом.

А ведь был у России и другой опыт. Опыт общественного эффективного самоуправления, опирающегося на традиционные для страны ценности и модели. Взять то же земство. Оно формально хоть и подчинялось государству, но фактически существовало по своим, совершенно особым правилам. И при этом – делало огромную и важную работу. За полвека своего существования земство накопило огромный опыт общественного самоуправления, организации на местах систем образования, медицинского обеспечения, почтовых служб. Да и в формировании общественно-политических настроений оно играло огромную роль. До тех пор, пока цеплявшаяся за отжившие схемы государственная бюрократия (тогда ещё – царская) не довела страну до революции, в ходе которой рухнуло всё – кроме административно-командной системы, в которой, по сути, поменялись лишь названия, но принципы действия остались неизменными, и остаются таковыми по сию пору.

Шаги утопии

Теперь выправить ошибки, допущенные государством, похоже, под силу только обществу, гражданам, людям. Отдельным конкретным людям – думающим, активным. Сознательно и беззаветно работающим на благо страны и себя, видящим результаты этой работы, сознающим её необходимость и чувствующим себя от этого личностями, а не сырьём для статистики, не источником разворовываемых налогов и не объектом политтехнологических экзерсисов.

Думаете, не бывать этому? Думаете, если тут воруют – будут и там? А вот позвольте усомниться. Во-первых, потому что, когда работаешь не за страх, а за совесть, когда работаешь на себя (по-настоящему на себя, а не как при советском псевдосоциализме) – воровать охоты уже нет. Во-вторых, потому, что сделать систему прозрачной и легко контролируемой на общественных началах гораздо проще. Это только чиновникам нужно везде напускать туману, чтобы не были заметны их бездарность и избыточность, а когда все сверху донизу заинтересованы в прозрачности – она, смею уверить, будет иметь место (на то и сетевые технологии, которые не работают только в корявых руках нашего государства). А когда все всё про всех знают, когда объединены сознанием общего дела и общего блага, когда говорят на одном общепонятном языке (а не на чудовищном канцелярите, который – прямое следствие жуткого госгибрида скудоумия и лукавства), и говорят о близких и насущных вещах, – тогда вместо «стратегических инициатив» будут конкретные дела, отдельными ручейками сливающиеся в единый мощный поток. Вместо «продовольственной корзины» будет конкретная, вкусная и недорогая еда, выращенная и приготовленная конкретными людьми для конкретных людей. Вместо «монетизации льгот» и «повышения эффективности медицинского обеспечения» будут необходимые лекарства и компетентные, не требующие постоянной мзды, доктора. А вместо «реформы образования» и угадайки с датами в ЕГЭ в головах молодёжи будет чёткое понимание того, почему Чацкий лучше Молчалина, Скалозуба и Фамусова и какое это всё имеет отношение к сегодняшнему дню нашей страны.

А главная гарантия того, что в этой новой, параллельной государству (во всех отношениях) социал-аристократической системе будет минимум вранья и воровства – в том, что привлечёт она лучших. Истинную аристократию. Ибо аристократ – это не тот, кто сумел больше всех взять, а тот, кто может и хочет отдать больше остальных. Тот, кто лучше и честнее других делает своё дело, живёт и работает по призванию и голосу совести, а не ради бонусов и престижа. В этом смысле дворник-аристократ так же возможен как гопник-аспирант. И первое – куда почтенней.

Собственно, весь секрет этой социал-аристократической модели и состоит только в том, чтобы, действуя от противного, избежать казённых ошибок. И в результате при обеспечении для всех единого достойного уровня социальных гарантий и благ совместить это с практически неограниченными возможностями для самореализации – для общего блага, на общественных началах и с единственной наградой в виде чистой совести и уважения таких же порядочных людей.

Тем, кому этого кажется маловато, – просьба не беспокоиться. Социал-аристократизм – дело добровольное.

Конечно, сперва будет тяжело. Ибо ещё очень сильна в нас привычка во всём уповать на доброго царя (генсека, президента, премьера, теперь вот – снова президента). Но преодолеть эту вредную привычку поможет другая, не менее традиционная для нашего народа черта – обострённое чувство справедливости.

Зато потом, вы только подумайте, как изумительно всё может получиться! Когда вопрос, ну, скажем, о валяющемся на улице мусоре решается на этой же самой улице, а не где-то за тридевять телефонных звонков. И решают его не государственные мужи, погрязшие в решении государственных задач, а вы сами. Причём – наиболее подходящим в данном случае способом: взяв в руки метёлку, вдохновив на это соседей-знакомых-друзей, наконец, организовав на родной улице структуру, которая этим займётся – и окажется настолько работоспособной и честной, что нынешние жилищно-коммунальным жуликам и не снилось.

Кстати, потом этот опыт и люди его получившие могут очень пригодиться, когда рано или поздно наступит время создавать новую государственную машину. Особенно многообещающим это выглядит в свете прощальных законотворческих инициатив Д. Медведева на посту президента. С его лёгкой руки в России, не ровен час, возвратятся прямые выборы губернаторов. Более того, выдвигать кандидатов на этот пост смогут не только партии, но и – внимание! – инициативные группы граждан. На фоне растущей общественной активности это всё может стать началом создания в стране новой общественно-политической системы. И что самое приятное – путём сугубо законным, эволюционным и неотвратимым.

И если иные оппозиционные деятели в рамках этого процесса начнут своё восхождение к вершинам власти для начала, ну, скажем, с должности управдома, это станет хорошей школой для их практических умений и навыков. А то ведь жечь глаголом с трибун сердца людей и обеспечивать им же бесперебойное горячее водоснабжение – занятия очень разные. И талант в первой области ещё не гарантирует способностей во второй.

Впрочем, до губернаторства ещё надо дорасти. А начать можно с чего-нибудь более близкого и родного – района, города. На последних муниципальных выборах в Москве, например, счёт депутатов-самовыдвиженцев (обычных учителей, инженеров, бизнесменов, студентов, которым надоело, что насущные вопросы за них решают бесталанные ставленники каких-то партий) шёл на десятки. Более того, поняв, как сильно люди соскучились по новым лицам, партийные кандидаты попробовали было маскироваться под самовыдвиженцев. Что, однако, не слишком им удалось: матёрых «слуг народа» оказалось очень легко узнать по упитанным физиономиям и совершенно особому выражению глаз – излучающему равнодушие и безнаказанность. Совсем не такому, как у нормальных людей. Результат: настоящим самовыдвиженцам досталась на муниципальных выборах в столице треть мандатов.

Словом, добро пожаловать в социал-аристократы! Аристократы – по духу, а не по должности и не по состоянию банковских счетов.

И пусть либералы не примазываются. И даже не потому, что название их за последние 20 лет было вконец дискредитировано (как и ещё один уродливо мутировавший термин – «элита»), а потому, что демократия – это власть большинства. А большинство, увы, по определению – посредственно. Оно состоит из тех, кто в случае чего спешит себя успокоить мыслями о том, что чуть-чуть украсть, да ещё у того, у кого и так много, – это вроде и не кража. Что чуть-чуть солгать, если этого требуют обстоятельства, это вроде и не враньё уже, а дальновидность и «умение вести диалог». Что равнодушие к конкретной чужой беде с лихвой искупается успехами «в целом» – села, города, района, области, страны…

А аристократы это не большинство. Это – лучшие. Те, кто помимо прочего ещё и служат большинству примером. И именно так, а не с помощью косноязычного и навязчивого агитпропа учат самым важным на свете вещам.

Что же до государства, то пусть оно забавляется своими любимыми игрушками – армией и флотом. Пусть отстаивает авторитет и значимость страны на международной арене всеми возможными способами – дипломатическими нотами, взлетающими и точно попадающими в цель на учениях (вот где пока у нас – утопия!) ракетами, наконец – нефте- и газопроводами, желательно – не превышающими своей стоимостью все разумные пределы.

У государства на всё это и времени больше будет, если внутри страны граждане постепенно возьмут дело в свои кровно заинтересованные и оттого неподкупные руки.

А оно, государство, если не может помочь, так пусть хотя бы не мешает. А лучше пусть посмотрит и поучится. В нём ведь тоже не все безнадёжны. Тысяча-другая социал-аристократов, глядишь, найдётся и среди чиновников. И если они пообещают впредь не употреблять безликое слово «население», мы их, так и быть, возьмём с собой в светлое социал-аристократическое будущее. Так ведь, сограждане?!



0

 

Социал-аристократы

Алексей Сомов
В России на общественных началах создаётся новая система обеспечения социальной справедливости
22.05.2012

Вот же это слово, с ног как будто сбило,

Слово это – ветер, а ветер это – сила.

Эдмунд Шклярский

Нет такого слова. Социал-демократы – есть. Социал-революционеры – были (и скоро, видимо, снова будут в изобилии). А социал-аристократов – ещё никогда не было. Но сейчас им самое время появиться, поскольку без них Россию, похоже, ждут очень большие неприятности.

Мы и они

Казалось бы, всего лишь новое слово. Пустяк. Пустой звук. Но это – как посмотреть. Ведь за некоторые слова (например, разжигающие рознь) в законодательстве предусмотрены отнюдь не устные внушения.

Впрочем – только в том случае, если эту самую рознь сеет отдельный гражданин, а не государство в целом. Государству – можно. Можно «на глазок» делить собственный народ на тех, кто хочет своей стране счастливого будущего, и тех – кто не хочет. На тех, кто ходит на митинги совершенно бесплатно, мчась на свои кровные в Москву через полстраны, и тех, кто ходит туда «за маленькую денежку», ещё хранящую тепло рук сотрудников госдепа США.

Так что, граждане, со словом не всё так просто. Им можно убить, опозорить, оклеветать, а можно – поднять на подвиг, вдохновить на самоотверженные и бескорыстные поступки. Да и вообще, если верить одной очень толковой книге, вначале было именно оно, слово. Кстати, в греческом языке и слово, и мысль, идея называются одинаково – «логос». И в этом, наверное, один из секретов того, что происходит с нашей страной. В неё ведь уже давно наблюдается дефицит веры в слова, за которым, в свою очередь, легко угадывается дефицит мыслей, этими словами выражаемых. Мыслей – новых, честных. Консолидирующих, а не разделяющих.

Сказать в такой ситуации новое слово – не так уж и мало. Особенно, если иметь полузабытую привычку – вдумываться в то, что на самом деле значит то или иное словосочетание.

Итак – социал-аристократ. Кто же это такой? А это – тот, кому придётся спасать страну от раскола, к которому её неминуемо ведёт с одной стороны закоснелая, неэффективная и не желающая в этом признаться государственная модель, а с другой – та наиболее легкомысленная часть протестующей общественности, которой кажется, что новое образуется само собой – достаточно лишь ниспровергнуть старое. Речь идёт о той части «недовольных», чьё недовольство обусловлено не осознанием стоящих перед страной опасностей, а невозможностью воспользоваться радостями, которые сулит положение «царей горы».

А ведь, если вдуматься, пропасть пролегает совсем не между теми, кто ходит на митинги «за» и митинги «против». Трещина, она совсем в другом месте – между теми, кто хочет и может работать на благо страны, и теми, кто не может и не хочет, но, не имея на то ни достаточных способностей, ни даже плана действий, тем не менее, изо всех сил лезет «в гору» – ради собственных амбиций и улучшения материального положения.

И если с такой стороны посмотреть на ситуацию, получится, что большая часть митингующих «за» и «против» хочет по большому счёту одного и того же: чтобы со страной, а значит, и с ними самими всё было хорошо. Просто одним кажется, что это «хорошо» случится, если ничего не менять. А другие, быть может, чуть более дальновидные, понимают, что если всё оставить, как есть, – хорошо скоро не будет никому.

Даже тем немногим, кому в России пока и впрямь неплохо.

«Цепкие лапы Родины»

Как показывает печальный опыт, безынициативные, бездарные и занятые не своим делом холуи, отобранные лишь по принципу личной преданности, даже при большом желании – которое меж ними тоже редкость – всё равно приносят стране больше вреда, чем пользы.

Чуя, что занимают чужое место, в основном они заняты не делом, а оправданием собственного случайного возвышения и «симуляцией оргазма» при каждой идущей сверху инициативе. Которая, однако, затем либо потихоньку спускается на тормозах, либо извращается в процессе реализации до неузнаваемости – в основном из-за того, что на первом месте у «исполнителей» – обеспечение безбедного существования родных и близких, включая тех, кто ещё не появился на свет на три поколения вперёд.

Впрочем, дело – не только в неспособности государства как следует осуществлять свои социальные функции, но и в его принципиальном стремлении по максимуму от них избавиться.

«Крутитесь сами, – без обиняков заявляет государство своим гражданам во всякое время кроме нескольких предвыборных месяцев, – а мне не до вас. Вон, бизнесменов потормошите – может, они помогут. У них денег знаете сколько? Почти как у меня. И вообще, чего вы всё ноете? – искренне недоумевает государство. – Я ж вам всего полгода назад от своих щедрот аж по 200 целковых к пенсиям-пособиям подкинуло. При нынешней инфляции, составляющей, по моим подсчётам… – тут государство долго гремит костяшками счётов, – всего 0,0001%, это – неплохие деньги».

А когда после этого понурые граждане уходят, они ещё слышат вслед: «Эй, только, чур, не забывайте платить налоги! А то у меня чиновники не кормлены».

И их, чиновников – всё больше, поскольку в компанию к стеклянноглазым бюрократам призыва 1990-х и нулевых теперь идут их подросшие детки, ещё более циничные в своём желании повелевать финансовыми потоками страны.

Выходит, если рассуждать «от противного», как минимум одну консолидирующую идею государство гражданам предложить всё-таки может. Оно консолидирует их тем, что держит за бессмысленное стадо. Держит решительно всех: молодых и не очень, образованных и не особенно, кандидатов как в доктора, так и в мастера спорта.

Но ведь есть же в стране и здоровые силы. Так под какими же знамёнами их консолидировать? Ждать ответа на этот вопрос от государства в его нынешнем виде, похоже, бесполезно. Оно сейчас может выступать только в роли догоняющего. В лучшем случае оно попробует, без особого, впрочем, желания, а значит – и успеха, слегка видоизмениться в русле тех предупреждений, которые услышит от людей, привыкших заглядывать чуть дальше собственного холодильника. Людей, чётче других видящих надвигающиеся опасности, связанные с мировым экономическим кризисом, внутренним управленческим параличом и полной неразберихой в головах и душах россиян, которые не хотят и не могут разобраться в том, кто они, куда им идти, что происходит со страной, и вообще – что такое хорошо, и что такое плохо.

В худшем же случае государство охотно забывает, что оно – всего лишь меньшее из зол в сравнении с полной анархией и хаосом. Снедаемое верой в собственную непогрешимость и высшую ценность и одновременно – комплексом неполноценности, заставляющим во всех своих неудачах видеть лишь козни врагов, оно ради самосохранения может не остановиться даже перед тем, чтобы ввергнуть отдельные части общества в состояния «холодной гражданской войны». А то – и горячей. И делает это государство не то, чтобы «со зла», а просто для того, чтобы не растерять последние, ещё хоть как-то действующие рычаги управления.

А ведь мы всё это уже проходили. Только, увы, похоже, не выучили урок, состоящий в том, что в вопросах гражданского строительства никем нельзя пренебрегать. В противном случае результаты получаются самые плачевные. Если «умники» вдруг начинают называть свой народ быдлом (что само по себе уже говорит о том, что не такие уж они и умники) – рано или поздно это для них заканчивается в лучшем случае эмиграцией.

Но и когда те, кто всегда «за», торопятся погрузить тех, кто «против», на очередной «философский пароход», – добра тоже не жди: не желающие прислушиваться к тихому голосу образованных будут вынуждены исполнять приказы, отданные зычным голосом не очень образованных. А потом – задумчиво чесать макушку, узнавая из зомбоящика про то, что очередную Нобелевку получил выходец из России, и униженно упрашивать триумфатора хоть ненадолго вернуться назад – чтобы Сколково перестало наконец быть подмосковным пустырём.

Помоги себе сам

Словом, на государство надежды мало. Его робкие попытки самоочищения вязнут в очковтирательстве и коррупции, достигших таких масштабов, что пугают само государство. В такой ситуации оно уже не способно к стратегическим переменам и пытается действовать хотя бы в режиме пожарной команды, судорожно тушащей то, что уже полыхнуло.

Да и то, как показывает опыт настоящих, а не метафорических пожаров, охватывающих вот уже не первое лето по полстраны, государство и с этой функцией уже едва справляется. Во всяком случае, в ходе позапрошлогодних подмосковных пожаров всякого рода добровольцы и энтузиасты сделали для их ликвидации едва ли не больше, чем официальные органы и службы.

Стоп! Вот мы, кажется, и нащупали решение проблемы. Общество предстоит спасать самому же обществу. Ибо – больше некому.

Собственно, оно уже вовсю это делает – благо телекоммуникационные технологии позволяют. Пожары тушат волонтёры. Больных, сирот, стариков и бездомное зверьё опекают добровольцы. Бомжей кормят церковные приходы. С хамами при мигалках борются сетевые активисты. Городскую старину блюдут сбившиеся в стайки общественники. Один только Союз благотворительных организаций России (www.sbornet.ru, запомните этот адрес, если хотите кому-нибудь от чистого сердца помочь) насчитывает более 300 подобных структур.

Различные общественные инициативы и фонды по объёму средств, вкладываемых в образовательные и медицинские проекты, скоро превзойдут федеральные ассигнования – если не те, что на бумаге, то уж точно те, которые реально доходят до нуждающихся. Скоро, глядишь, появятся и кассы взаимопомощи граждан, призванные заменить сгнившую банковско-финансовую систему.

Словом, дело уже делается. Не хватает только слова. Слова, которое бы всех объединило, дало представление о происходящем не как о разрозненных событиях, а как о единой тенденции и, наконец, наметило бы вектор дальнейшего движения. Движения, которое поможет России не только уцелеть, но и восстановиться и начать развиваться дальше, если её официальная нежизнеспособная система окончательно рухнет под напором тех экономических, политических и социокультурных штормов, которые нам предстоят.

Вот тут-то стране словечко «социал-аристократ» и пригодится. Ибо в нём, как представляется автору этих строк, довольно чётко сформулированы и тот путь, по которому предстоит идти обществу, чтобы выбраться из нынешнего тупика, и те силы, которые могут обеспечить движение.

Путь этот подразумевает опору на гражданскую инициативу, на различные общественные организации и объединения – от профсоюзов до клубов любителей фиалок, на добровольную и бескорыстную активность неравнодушных людей. И тут без разницы, старые они или молодые, образованные или нет, рабочие или служащие, россияне или мигранты.

Будущее – за общественностью, которая должна взять на себя не только контроль за работой существующих механизмов обеспечения социальной справедливости, но и за их активное формирование.

Если государство только на словах называет себя социально ориентированным, значит, эту ориентацию воплотить придётся самому социуму. И лучше бы ему не ждать, пока соответствующие дышащие на ладан официальные институты окончательно переклинит. Начинать конструировать дублирующую общественную систему надо прямо сейчас. И желательно – забыв на какое-то, быть может, довольно долгое, время о всяком своекорыстии.

Тут каждому найдётся дело по способностям и по вкусу. Кто-то найдёт себя в дружине по обеспечению правопорядка, которая, в отличие от ми… простите, от полиции, не будет побиваема каждым мало-мальски тренированным дебоширом, которая не станет клянчить взятки и отпихиваться от заявлений, дескать, всё равно никого не найдём.

Кто-то проявит себя в сборе средств для благотворительных фондов, которые, в отличие от бюджетов всех уровней, не будут так беззастенчиво разворовываться.

Кто-то кого-то бесплатно, но квалифицированно в нерабочее время полечит. Кто-то кого-то – поучит. Кто-то – накормит, а кто-то – скоординирует их усилия. И – не за заоблачные топ-менеджерские зарплаты, не за чиновничьи откаты, а просто так, из любви к своей стране и людям.

Слишком мало человека

Скажете: утопия? Скажете, что подобные попытки уже были при Советах, и ничего из этого не вышло – всё заорганизовали и извратили те же бюрократы под другими флагами? Скажете: не лучше ли перестать «изобретать велосипед» и взять в пример развитые страны?

Не лучше. Хотя бы потому, что сейчас в этих самых развитых странах вовсю штурмуют Уолл-стрит и другие хорошо подметённые улицы. И как выбраться из болота, в которое их завела алчность, оголтелое потребленчество и нежелание думать не только об окружающих, но и о себе любимых – через год-другой, там, в этих странах, сейчас представляют довольно смутно. Настолько смутно, что, не ровен час, сами воспользуются вышеописанными идеями вместо того, чтобы нам по привычке сватать свои слегка заплесневевшие либеральные ценности.

Утопия? А вы вбейте в сетевой поисковик слово «волонтёр». Вывалятся тысячи приглашений. И они не остаются без ответа. Движения добровольческой гражданской взаимовыручки вот уже несколько лет ширится месяц от месяца, и «утопия» на глазах превращается в самую, что ни на есть, объективную реальность, данную в ощущениях. И это – не только российская, но и мировая тенденция, которую, однако, именно у России – в силу наибольшей по сравнению с развитыми странами заброшенностью народа государством – есть все шансы оседлать и вывести на качественно новый уровень – превратить общественную кооперацию в национальную идею, показав пример всему остальному миру.

А что касается «было и не вышло»… Ну, во-первых, не было, а есть. Давайте отдадим себе отчёт в том, что живём мы все не после «Совдепии», а при её затянувшейся кончине. И то, что построено в России за последние 20 лет, к моделям развитых стран имеет самое отдалённое отношение. Это – никакой не капитализм, а приукрашенный инвалютой догнивающий советский развитой социализм, всё лучшее в котором уже потеряно, зато худшее – кумовство, воровство, холуйство, безверие, нетерпимость к чужим мнениям и всякой инициативе – продолжает цвести и пахнуть.

Кто не верит – пусть включит Гимн. Изрядную часть его мелодии, кстати, Александров, как бы это помягче… взял без спросу у композитора Калинникова из увертюры «Былина» (1892 год).

При всём при этом было бы большой ошибкой вслед за махровыми либералами (многие из которых озолотились как раз совершенно тоталитарными методами) думать, что социалистическая модель для России это какая-то ошибка, болезнь, сбой в «программе». Наоборот! Это вполне закономерный и естественный этап её развития. По-другому с нашим народом, пожалуй, и быть не могло. Просто реализовались в России (да и продолжают реализовываться) идеи социального государства в форме чрезвычайно, уникально уродливой. В форме этой было слишком много государства и слишком мало человека. А государство, оно по определению – бесчеловечно, а уж на нашей почве – в особенности.

Видимо, таким оно было всегда. И при Грозном, и при Петре, и при товарище Сталине. Не исключение и горячо возлюбленный в последнее время чиновниками всех рангов Пётр Столыпин, который, к слову, не решив в своё время надлежащим образом вопрос о земле, но поставив крест на крестьянской общине – уникальной отечественной системе, в чем-то являвшейся предшественницей той социал-аристократической модели, о которой здесь идёт речь, – тем самым очень мощно подтолкнул страну к революции. И не только этим. На счету этого деятеля множество других «заслуг» перед гражданским обществом.

А ведь был у России и другой опыт. Опыт общественного эффективного самоуправления, опирающегося на традиционные для страны ценности и модели. Взять то же земство. Оно формально хоть и подчинялось государству, но фактически существовало по своим, совершенно особым правилам. И при этом – делало огромную и важную работу. За полвека своего существования земство накопило огромный опыт общественного самоуправления, организации на местах систем образования, медицинского обеспечения, почтовых служб. Да и в формировании общественно-политических настроений оно играло огромную роль. До тех пор, пока цеплявшаяся за отжившие схемы государственная бюрократия (тогда ещё – царская) не довела страну до революции, в ходе которой рухнуло всё – кроме административно-командной системы, в которой, по сути, поменялись лишь названия, но принципы действия остались неизменными, и остаются таковыми по сию пору.

Шаги утопии

Теперь выправить ошибки, допущенные государством, похоже, под силу только обществу, гражданам, людям. Отдельным конкретным людям – думающим, активным. Сознательно и беззаветно работающим на благо страны и себя, видящим результаты этой работы, сознающим её необходимость и чувствующим себя от этого личностями, а не сырьём для статистики, не источником разворовываемых налогов и не объектом политтехнологических экзерсисов.

Думаете, не бывать этому? Думаете, если тут воруют – будут и там? А вот позвольте усомниться. Во-первых, потому что, когда работаешь не за страх, а за совесть, когда работаешь на себя (по-настоящему на себя, а не как при советском псевдосоциализме) – воровать охоты уже нет. Во-вторых, потому, что сделать систему прозрачной и легко контролируемой на общественных началах гораздо проще. Это только чиновникам нужно везде напускать туману, чтобы не были заметны их бездарность и избыточность, а когда все сверху донизу заинтересованы в прозрачности – она, смею уверить, будет иметь место (на то и сетевые технологии, которые не работают только в корявых руках нашего государства). А когда все всё про всех знают, когда объединены сознанием общего дела и общего блага, когда говорят на одном общепонятном языке (а не на чудовищном канцелярите, который – прямое следствие жуткого госгибрида скудоумия и лукавства), и говорят о близких и насущных вещах, – тогда вместо «стратегических инициатив» будут конкретные дела, отдельными ручейками сливающиеся в единый мощный поток. Вместо «продовольственной корзины» будет конкретная, вкусная и недорогая еда, выращенная и приготовленная конкретными людьми для конкретных людей. Вместо «монетизации льгот» и «повышения эффективности медицинского обеспечения» будут необходимые лекарства и компетентные, не требующие постоянной мзды, доктора. А вместо «реформы образования» и угадайки с датами в ЕГЭ в головах молодёжи будет чёткое понимание того, почему Чацкий лучше Молчалина, Скалозуба и Фамусова и какое это всё имеет отношение к сегодняшнему дню нашей страны.

А главная гарантия того, что в этой новой, параллельной государству (во всех отношениях) социал-аристократической системе будет минимум вранья и воровства – в том, что привлечёт она лучших. Истинную аристократию. Ибо аристократ – это не тот, кто сумел больше всех взять, а тот, кто может и хочет отдать больше остальных. Тот, кто лучше и честнее других делает своё дело, живёт и работает по призванию и голосу совести, а не ради бонусов и престижа. В этом смысле дворник-аристократ так же возможен как гопник-аспирант. И первое – куда почтенней.

Собственно, весь секрет этой социал-аристократической модели и состоит только в том, чтобы, действуя от противного, избежать казённых ошибок. И в результате при обеспечении для всех единого достойного уровня социальных гарантий и благ совместить это с практически неограниченными возможностями для самореализации – для общего блага, на общественных началах и с единственной наградой в виде чистой совести и уважения таких же порядочных людей.

Тем, кому этого кажется маловато, – просьба не беспокоиться. Социал-аристократизм – дело добровольное.

Конечно, сперва будет тяжело. Ибо ещё очень сильна в нас привычка во всём уповать на доброго царя (генсека, президента, премьера, теперь вот – снова президента). Но преодолеть эту вредную привычку поможет другая, не менее традиционная для нашего народа черта – обострённое чувство справедливости.

Зато потом, вы только подумайте, как изумительно всё может получиться! Когда вопрос, ну, скажем, о валяющемся на улице мусоре решается на этой же самой улице, а не где-то за тридевять телефонных звонков. И решают его не государственные мужи, погрязшие в решении государственных задач, а вы сами. Причём – наиболее подходящим в данном случае способом: взяв в руки метёлку, вдохновив на это соседей-знакомых-друзей, наконец, организовав на родной улице структуру, которая этим займётся – и окажется настолько работоспособной и честной, что нынешние жилищно-коммунальным жуликам и не снилось.

Кстати, потом этот опыт и люди его получившие могут очень пригодиться, когда рано или поздно наступит время создавать новую государственную машину. Особенно многообещающим это выглядит в свете прощальных законотворческих инициатив Д. Медведева на посту президента. С его лёгкой руки в России, не ровен час, возвратятся прямые выборы губернаторов. Более того, выдвигать кандидатов на этот пост смогут не только партии, но и – внимание! – инициативные группы граждан. На фоне растущей общественной активности это всё может стать началом создания в стране новой общественно-политической системы. И что самое приятное – путём сугубо законным, эволюционным и неотвратимым.

И если иные оппозиционные деятели в рамках этого процесса начнут своё восхождение к вершинам власти для начала, ну, скажем, с должности управдома, это станет хорошей школой для их практических умений и навыков. А то ведь жечь глаголом с трибун сердца людей и обеспечивать им же бесперебойное горячее водоснабжение – занятия очень разные. И талант в первой области ещё не гарантирует способностей во второй.

Впрочем, до губернаторства ещё надо дорасти. А начать можно с чего-нибудь более близкого и родного – района, города. На последних муниципальных выборах в Москве, например, счёт депутатов-самовыдвиженцев (обычных учителей, инженеров, бизнесменов, студентов, которым надоело, что насущные вопросы за них решают бесталанные ставленники каких-то партий) шёл на десятки. Более того, поняв, как сильно люди соскучились по новым лицам, партийные кандидаты попробовали было маскироваться под самовыдвиженцев. Что, однако, не слишком им удалось: матёрых «слуг народа» оказалось очень легко узнать по упитанным физиономиям и совершенно особому выражению глаз – излучающему равнодушие и безнаказанность. Совсем не такому, как у нормальных людей. Результат: настоящим самовыдвиженцам досталась на муниципальных выборах в столице треть мандатов.

Словом, добро пожаловать в социал-аристократы! Аристократы – по духу, а не по должности и не по состоянию банковских счетов.

И пусть либералы не примазываются. И даже не потому, что название их за последние 20 лет было вконец дискредитировано (как и ещё один уродливо мутировавший термин – «элита»), а потому, что демократия – это власть большинства. А большинство, увы, по определению – посредственно. Оно состоит из тех, кто в случае чего спешит себя успокоить мыслями о том, что чуть-чуть украсть, да ещё у того, у кого и так много, – это вроде и не кража. Что чуть-чуть солгать, если этого требуют обстоятельства, это вроде и не враньё уже, а дальновидность и «умение вести диалог». Что равнодушие к конкретной чужой беде с лихвой искупается успехами «в целом» – села, города, района, области, страны…

А аристократы это не большинство. Это – лучшие. Те, кто помимо прочего ещё и служат большинству примером. И именно так, а не с помощью косноязычного и навязчивого агитпропа учат самым важным на свете вещам.

Что же до государства, то пусть оно забавляется своими любимыми игрушками – армией и флотом. Пусть отстаивает авторитет и значимость страны на международной арене всеми возможными способами – дипломатическими нотами, взлетающими и точно попадающими в цель на учениях (вот где пока у нас – утопия!) ракетами, наконец – нефте- и газопроводами, желательно – не превышающими своей стоимостью все разумные пределы.

У государства на всё это и времени больше будет, если внутри страны граждане постепенно возьмут дело в свои кровно заинтересованные и оттого неподкупные руки.

А оно, государство, если не может помочь, так пусть хотя бы не мешает. А лучше пусть посмотрит и поучится. В нём ведь тоже не все безнадёжны. Тысяча-другая социал-аристократов, глядишь, найдётся и среди чиновников. И если они пообещают впредь не употреблять безликое слово «население», мы их, так и быть, возьмём с собой в светлое социал-аристократическое будущее. Так ведь, сограждане?!



© 1998 — 2022, «Нефтяное обозрение (oilru.com)».
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № 77-6928
Зарегистрирован Министерством РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций 23 апреля 2003 г.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-33815
Перерегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 24 октября 2008 г.
При цитировании или ином использовании любых материалов ссылка на портал «Нефть России» (https://oilru.com/) обязательна.