Куда пойдет катарский газ?

 
Алексей Носков
О некоторых вызовах для газодобывающей и экспортной политики Катара
27.01.2016

Углеводородные богатства недр

С момента открытия одного из крупнейших в мире газовых месторождений North Field в Персидском Заливе в 1971 году и на протяжении последующих десятилетий эмират Катар сумел добиться серьезных успехов по многим экономическим показателям.

Объем ВВП на душу населения в стране в 2012 году достиг 101 000 долл. – это одно из самых высоких значений этого показателя в мире (по некоторым данным, в отдельные годы Катар занимал первое место в мире по этому критерию). В период 2008 – 2012 гг. темпы роста ВВП достигали 12–13 % в год – самые высокие значения в мире в те годы.

Помимо огромных запасов нефти и особенно природного газа (объемы последнего оцениваются на уровне 24,531 трлн куб. м по данным ОПЕК – 3-е место в мире после России и Ирана) в недрах страны, ее процветанию и достижениям способствует ряд факторов.

Прежде всего, это относительно низкая себестоимость извлечения голубого топлива ввиду геологических особенностей, близости расположения инфраструктуры и месторождений, а также небольшой территории государства.

Не менее важно и то, что сам процесс газодобычи в эмирате характеризуется как один из наиболее рентабельных и оптимальных. Так, объемы сжигаемого топлива в виде попутного газа и иных потерь в течение последних 5 лет не превышают 4% от общего количества извлекаемого сырья, что также является одним из лучших значений среди газодобывающих стран. Для сравнения: в Алжире этот показатель превышает 50%, в Иране – 15%.

Несмотря на высокий уровень добычи голубого топлива (174 млрд куб. м в 2015 году), отношение извлекаемого газа к его доказанным запасам в Катаре достаточно низкое: 0,007%. К примеру, в Алжире доля извлекаемого сырья в отношении резервов – 0,04%, в Египте – 0,022%, что влечет более высокую нагрузку на месторождения в указанных странах и несет в себе угрозу для бесперебойной добычи в будущем.

На фоне больших доходов, получаемых от экспорта газа, внутренние расходы эмирата относительно невелики ввиду объективных причин: коренное население всего около 280 тыс. человек, а площадь страны 11586 кв. км. Это позволяет поддерживать высокий уровень жизни граждан и одновременно инвестировать огромные средства как в социальную сферу, так и в строительство и развитие современной инфраструктуры. Немаловажным преимуществом, особенно в условиях Ближнего Востока, является и относительная военно-политическая стабильность внутри эмирата.

Ставка на сжиженный газ

Во многом благодаря этому Доха, начав в 1996 году экспорт СПГ за рубеж, сумела добиться лидирующих позиций по объему продаваемого за рубеж голубого топлива в сжиженном виде. В стране сегодня функционирует 14 СПГ-терминалов общей мощностью 77 млн т/год, что составляет 26 % от объема мирового производства СПГ. Загрузка перерабатывающих мощностей достигает 100%, почти весь произведенный СПГ экспортируется (76,4 млн куб. м в 2014 году). Указанные объекты инфраструктуры функционируют в Ras Laffan Industrial City в 80 км от Дохи. В краткосрочной перспективе планов по расширению подобных мощностей нет, однако их вполне достаточно для поддержания хороших производственных и экспортных показателей. При этом себестоимость процесса сжижения на большей части катарских терминалов оценивается ниже средних значений аналогичного показателя в мире. Проектов по созданию новых СПГ мощностей не имеется.

Завидным положение эмирата с точки зрения некоторых экспортных возможностей делает и географическое расположение страны: расстояние до крупных потребителей СПГ в Европе и в странах Азии приемлемо с точки зрения рентабельности и безопасности перевозок. Ввиду этого Доха зарекомендовала себя как надежный партнер в вопросах быстроты и своевременности доставки кораблями голубого топлива в виде СПГ, чем очень гордятся катарские чиновники и представители крупного бизнеса.

Но самое главное – это возможности диверсифицировать поставки СПГ как в европейском, так и в азиатском направлениях, особенно в период снижения цен в одном регионе и повышения их в другом. Это позволяет Дохе проводить политику, называемую в западных источниках как «дискриминационная монополия», то есть оказывать существенное влияние на региональные цены СПГ, особенно в АТР.

Катарский СПГ поставляется в 26 из 29 государств-импортеров.

По данным ОПЕК, в распоряжении Катара имеется 29 СПГ-танкеров общей вместимостью 5,610 млн куб. м. По данным Qatargas, количество сооруженных танкеров за всю историю эмирата составляет 32, из которых 19 относятся к классу Q-Flex (мощность от 210 до 217 тыс. куб. м), а 13 – к классу Q-Max (мощностью от 263 до 266 тыс. куб. м) . Строительство судов осуществлялось в Южной Корее.

Экспорт голубого топлива в обычном виде в менее значимых объемах осуществляется и с помощью единственного газопровода Dolphin мощностью 33 млрд куб. м/год, проложенного по дну Персидского залива в ОАЭ и далее в Оман. Фактические объемы поставок с помощью этой магистрали оцениваются в 21,7 млрд куб. м/год.

Большая часть (72%) экспортных поставок СПГ приходятся на азиатские рынки, среди которых первые четыре места занимают соответственно Япония, Южная Корея, Индия и Сингапур. Европа формирует 23% в доле катарских поставок, еще 7% приходится на другие страны. Это объясняется как высокими ценами на СПГ в АТР, так и высокими темпами роста спроса на голубое топливо в прошлом при относительно ограниченном предложении, что создало очень благоприятные условия для Дохи в плане завоевания значительной доли рынка.

Катарские экспортеры предпочитают заключать долгосрочные контракты на поставку топлива.

Позиции Катара прочны и в некоторых других смежных сферах. К примеру, объемы ежегодно производимых страной химических удобрений позволяют сегодня удовлетворить 12% от объемов спроса США.

Проблемы и вызовы

Однако при всех достижениях и преимуществах для эмирата есть и обратная сторона медали всех вышеперечисленных успехов. Кроме того, изменения в глобальной экономике так же диктуют новые вызовы, с которыми предстоит столкнуться Катару в самое ближайшее время.

Несмотря на гигантские и кажущиеся неисчерпаемыми запасы природного газа, их эксплуатация такими высокими темпами не может продолжаться бесконечно. Связано это с тем, что супергигантское месторождение здесь только одно – это упомянутое North Field, и извлечение такого большого количества сырья из него, пусть и с максимальным соблюдением всех требований по экологической безопасности, может повлечь за собой необратимые последствия геофизического и экологического характера. Объективно оценить это непросто: большая часть информации о геологических свойствах недр исключительной экономической зоны эмирата доступна лишь узкому кругу лиц и не разглашается. Однако косвенные признаки говорят о многом.

В 2005 году Министерство энергетики Катара удивило мир своим заявлением о введении моратория на дальнейшие проекты по расширению добывающих мощностей на месторождении North Field, что объяснялось необходимостью провести более углубленный геологический анализ недр. Начиная с 2006 года и далее мораторий продлевался с целью продолжения анализа, как указывалось в официальных заявлениях. В 2014 году заместитель премьер-министра Катара Абдалла Аль Аттыя заявил, что мораторий будет действовать столько, сколько необходимо, и увязал это с необходимостью минимизировать ущерб, наносимый окружающей среде.

С одной стороны, в условиях Катара это можно и не рассматривать как серьезную угрозу его перспективам: даже имеющиеся мощности позволили увеличивать добычу на этом месторождении значительными темпами.

С другой стороны, впечатляющие темпы экономического роста, строительства инфраструктуры, повышения уровня жизни и прирост населения (с 593 тыс. чел. в 2000 году до 2,29 млн в 2015 году) повлекли за собой высокий рост спроса на энергию, прежде всего на электричество, а также на воду, опреснение которой тоже требует немалых энергозатрат. Показатели потребления воды и электричества на душу населения в эмирате одни из самых высоких в мире: 595 литров/сутки и 43 КВт-час в день соответственно, чему способствуют очень низкие внутренние цены на энергию.

Но крупнейшим потребителем энергии является не население, а промышленный сектор: процесс газодобычи и особенно сжижения газа, при всей современности и энергоемкости, потребляет слишком большое количество электричества. Главным сырьем для ее производства является газ: в стране действуют семь крупных газовых электростанций, в Дохе и в Аль-Вакре.

Результат этого – самые быстрые темпы роста спроса на голубое топливо в Катаре во всём Ближнем Востоке за последние 5 лет, оцененные в 80 %. И это на фоне того, что средние показатели увеличения спроса на газ в странах Ближнего Востока одни из самых высоких в мире и составили 15% за тот же период.

Доля газа, удовлетворяющая внутренние потребности, достаточно высока – 17% (данные 2012 года) от общих объемов добычи. С учетом того, что в ближайшие пять лет ожидается удвоение внутреннего спроса на газ при весьма сомнительных возможностях расширения добычи, возникает закономерное опасение в способности Дохи и впредь выполнять взятые на себя обязательства на поставку голубого топлива, особенно по долгосрочным контрактам.

Вдобавок ко всему – проблема загрязнения воздуха токсичными газами, выброс которых в расчете на душу населения в Катаре самый высокий в мире. И хотя данная проблема характерна для всех стран Персидского Залива, что является следствием концентрации добывающих и перерабатывающих мощностей на ограниченной территории при отсутствии лесных массивов, показатели загрязнения в расчете на каждого жителя в Катаре несопоставимы ни с одной другой страной региона и мира. Насколько сверхдоходы эмирата от экспорта углеводородов способны смягчить последствия такого высокого загрязнения воздуха для своих граждан и особенно для будущих поколений, сказать сложно – влияние этих процессов на человеческий организм пока не изучено досконально. Однако, негативные последствия для здоровья нации да и на все экологическое состояние региона очевидны.

Таким образом, «экономическое чудо», которое совершил Катар в последние годы, повлекло за собой слишком большую нагрузку на крошечную страну, ее недра и экологию, а целесообразность дальнейшего развития добывающего и перерабатывающего секторов аналогичными темпами вызывает большие вопросы.

С целью решения этих проблем руководство эмирата приняло ряд мер. Прежде всего – это геологоразведка и начало эксплуатации иных месторождений, находящихся в исключительной экономической зоне, которые активизировались после введения моратория на North Field. К таковым относится проект Barzan, который должен обеспечить 0,538 млрд куб. м/год. Начало добычи было запланировано на конец 2015 года, информация о вводе его в эксплуатацию отсутствует. Согласно заявленным планам правительства, добытый на этом месторождении газ пойдет на удовлетворение внутренних потребностей страны.

При всех преимуществах СПГ, в условиях Катара все отчетливее обозначается необходимость диверсификации маршрутов поставок голубого топлива путем увеличения протяжённости газопроводной инфраструктуры. Это обусловлено в том числе и снижением энергетических издержек и негативных последствий для экологии при экспорте трубопроводного газа в сравнении с сжиженным. Однако, потенциальные региональные импортеры (Кувейт, Иордания) пока не имеют планов по строительству газопроводов, отдав предпочтение СПГ. Что касается перспектив сооружения газопроводов в Турцию и далее в Европу, то в настоящее время возможности для этого представляются зыбкими из-за непрекращающейся войны на территории Сирии и Ирака.

Но главный вызов для Катара заключается не в этом.

Глобальные рынки диктуют свое

В течение последнего десятилетия многие участники энергетического рынка стали склоняться в сторону СПГ, что вызвано совершенствованием технологий и снижением себестоимости его производства, политическими причинами и экологическими соображениями. Прогнозируется дальнейшее увеличение спроса на него – в 1,5 раза до 2025 года. При этом основным импортером останется Азиатско-Тихоокеанский регион. Правда, от главных его потребителей – Японии, Южной Кореи и Тайваня – не ожидается серьезного повышения спроса. Увеличение потребления должно будет произойти главным образом в Китае, Индии и некоторых других государствах региона. Страны ЕС увеличат потребление, но в менее значимых масштабах. Важными центрами спроса могут также стать страны Южной Америки, Ближнего Востока и Африки.

Соответственно, производство СПГ в глобальном масштабе стало привлекать большие инвестиции. Наиболее оптимистичные аналитики прогнозируют увеличение общего объёма производящих СПГ мощностей более, чем вдвое уже к 2025 году, что намного превысит спрос на сжиженный газ.

Лидерами по объему инвестиций в производящие СПГ мощности сегодня являются Австралия, США, Канада, Мозамбик и Танзания.

Австралия инвестировала в развитие СПГ проектов около 200 млрд долл., благодаря чему до конца 2017 года планируется достижение общих мощностей 87 млн т/год (еще в 2013 году этот показатель был равен 24,2 млн т/год), что сделает ее лидером по этому показателю в мире вместо Катара. Если сравнить австралийский и катарский газ, то у первого есть серьезный недостаток: более высокая (в 1,5 раза) себестоимость ввиду большей стоимости рабочей силы и процессов газодобычи. Однако, есть и некоторые преимущества: к примеру, продолжительность маршрута СПГ-танкера до Японии, формирующей 35 % от общего спроса в мире и являющейся лидером по потреблению СПГ, составляет10 дней от австралийских берегов, тогда как от Катара – 20 дней. Сама Япония сегодня закупает примерно одинаковое количество СПГ у катарских и у австралийских производителей.

Растут экспортные возможности и в США, чьи доказанные запасы голубого топлива оцениваются на уровне 9579 трлн куб. м, а его добыча и переработка характеризуются низкой себестоимостью. Но большинство СПГ-терминалов расположены на побережье Мексиканского залива, что создает неудобства для экспорта в азиатском направлении.

Однако, все может измениться после завершения проекта по расширению Панамского канала, что сократит маршрут движения газовозов, к примеру, из США в Японию с 50 суток до 30 суток. Сегодня только 7% от общего количества СПГ-танкеров способны пройти через это гидротехническое сооружение. После расширения канал будет способен пропускать через себя более 90% СПГ-танкеров. Завершение работ по расширению Панамского канала периодически затягивается из-за технических сложностей. В соответствии с действующим графиком ввод в эксплуатацию новых мощностей запланирован на декабрь 2016 года. О большом внимании к проекту говорит тот факт, что ряд американских компаний, производящих СПГ, подписали с панамскими властями соглашения о сотрудничестве и об инвестициях в развитие проекта с целью ускорить его завершение.

К борьбе за рынки АТР в ближайшие годы могут также присоединиться Канада, Россия, Танзания и Мозамбик. Две последние африканские страны планируют соорудить производящие СПГ предприятия общей мощностью 20 млн т/год и тоже выйти на международные рынки. Канадские компании имеют некие преимущества в вопросах себестоимости добычи и географическом расположении (близость к азиатским потребителям).

Делать прогнозы относительно перспектив азиатских рынков СПГ и того, кто будет поставлять продукцию на них, не является целью данной статьи. Да и предсказать в настоящее время это довольно сложно.

Ясно одно: огромные инвестиции в СПГ сектор, особенно в США и Австралии, были сделаны совсем не для того, чтобы наблюдать за рынками сбыта со стороны. Поэтому, глобальный рынок СПГ в ближайшие годы ожидает серьезная конкуренция со стороны производителей и, возможно, крупный передел, что, конечно, не может обойти стороной рынки АТР как одни из самых быстрорастущих и привлекательных. И преимущества Катара в виде относительно низкой себестоимости добычи, быстроты маршрутов поставки и наработанного годами сотрудничества со странами региона не будут являться определяющими. Помимо этих вопросов есть и политическая составляющая, а также перспективы заключения экономических соглашений в обмен на закупки СПГ, и здесь возможности крошечного Катара уже не такие широкие.

При развитии подобных тенденций высока вероятность того, что Доха будет вынуждена уступить часть азиатского рынка своим конкурентам. Конечно, у Катара имеются некоторые рычаги влияния на ситуацию, но необходимо быть готовым к любому развитию событий.

В этой ситуации наиболее предпочтительным для Катара становится постепенный поворот в сторону других рынков без нанесения сильного ущерба сотрудничеству со странами АТР. К таковым рынкам следует отнести, прежде всего, ближневосточный и европейский. Первый рассматривается как один из самых быстрорастущих в мире, а европейский – как один из крупнейших и более доступных ввиду географического положения и накопленного опыта во взаимодействии. В-общем-то, этот разворот уже происходит, но медленными темпами.

Однако в обоих случаях закрепление на рынках в этих странах для Дохи будет намного сложнее, чем завоевание доли рынка в АТР. Ситуация значительно изменилась, и у Катара будут более серьезные конкуренты в лице прежде всего России, Алжира, местных производителей и даже США, которые рассматривают Европу как один из основных рынков сбыта в перспективе.

Конечно, необходимо быть реалистами: даже потеря значительной части рынка не станет катастрофой для эмирата и его экономики – часть добываемых углеводородов все равно найдет своих покупателей, что в совокупности с накопленными резервами сможет поддержать страну. Впрочем, и это маловероятно: с учетом всех преимуществ эмират все равно останется значимым игроком глобального газового рынка. Тем более, что Катар с его размерами и населением – не Нигерия со 150 миллионами человек, стоящих на грани нищеты. И даже не Россия, где колебания цен на углеводороды очень значительно отражаются на состоянии внутренней экономики. Поэтому, даже при исполнении самых пессимистичных сценариев, скорее всего, в эмирате не дойдет до призывов к населению «потуже затянуть пояса». На чем придется экономить – так это на крупных и пафосных расходах типа чемпионата мира по футболу и иных амбициозных проектах. Этого, конечно, не хочется ни правящей династии, ни крупному бизнесу. Поэтому, борьба за долю на рынке будет вестись Катаром в пределах его возможностей, что вполне логично.

* * *

В заключение хотелось бы отметить, что многие ценовые и иные экономические прогнозы, связанные с перспективами углеводородных рынков, условны. В том числе и потому, что пока трудно оценить влияние снижения цен на нефть, которые, очевидно, останутся таковыми в течение двух и, возможно, более лет. Тем более, пока стабилизации цен на углеводороды не произошло, а цены на газ в значительной степени привязаны к нефтяным. Это может породить некоторые иные тенденции, такие, как увеличение глобального спроса на углеводороды или уход с рынка многих производителей, которые не выдержат низких цен и прекратят инвестировать в новые проекты, что более вероятно в странах Африки. В условиях Ближнего Востока осложнение обстановки тоже грозит выбытием некоторых игроков рынка. Это уже случилось, например, с ливийскими и йеменскими СПГ-терминалами, которые «по странному стечению обстоятельств» выводились из строя еще в начальные периоды войн, разразившихся на их территориях.

В любом случае, глобальная конкуренция за рынки сбыта СПГ в ближайшие годы не прекратится, и отмеченные факторы будут в значительной степени определять не только экономические, но и политические тенденции.



0

 

Куда пойдет катарский газ?

Алексей Носков
О некоторых вызовах для газодобывающей и экспортной политики Катара
27.01.2016

Углеводородные богатства недр

С момента открытия одного из крупнейших в мире газовых месторождений North Field в Персидском Заливе в 1971 году и на протяжении последующих десятилетий эмират Катар сумел добиться серьезных успехов по многим экономическим показателям.

Объем ВВП на душу населения в стране в 2012 году достиг 101 000 долл. – это одно из самых высоких значений этого показателя в мире (по некоторым данным, в отдельные годы Катар занимал первое место в мире по этому критерию). В период 2008 – 2012 гг. темпы роста ВВП достигали 12–13 % в год – самые высокие значения в мире в те годы.

Помимо огромных запасов нефти и особенно природного газа (объемы последнего оцениваются на уровне 24,531 трлн куб. м по данным ОПЕК – 3-е место в мире после России и Ирана) в недрах страны, ее процветанию и достижениям способствует ряд факторов.

Прежде всего, это относительно низкая себестоимость извлечения голубого топлива ввиду геологических особенностей, близости расположения инфраструктуры и месторождений, а также небольшой территории государства.

Не менее важно и то, что сам процесс газодобычи в эмирате характеризуется как один из наиболее рентабельных и оптимальных. Так, объемы сжигаемого топлива в виде попутного газа и иных потерь в течение последних 5 лет не превышают 4% от общего количества извлекаемого сырья, что также является одним из лучших значений среди газодобывающих стран. Для сравнения: в Алжире этот показатель превышает 50%, в Иране – 15%.

Несмотря на высокий уровень добычи голубого топлива (174 млрд куб. м в 2015 году), отношение извлекаемого газа к его доказанным запасам в Катаре достаточно низкое: 0,007%. К примеру, в Алжире доля извлекаемого сырья в отношении резервов – 0,04%, в Египте – 0,022%, что влечет более высокую нагрузку на месторождения в указанных странах и несет в себе угрозу для бесперебойной добычи в будущем.

На фоне больших доходов, получаемых от экспорта газа, внутренние расходы эмирата относительно невелики ввиду объективных причин: коренное население всего около 280 тыс. человек, а площадь страны 11586 кв. км. Это позволяет поддерживать высокий уровень жизни граждан и одновременно инвестировать огромные средства как в социальную сферу, так и в строительство и развитие современной инфраструктуры. Немаловажным преимуществом, особенно в условиях Ближнего Востока, является и относительная военно-политическая стабильность внутри эмирата.

Ставка на сжиженный газ

Во многом благодаря этому Доха, начав в 1996 году экспорт СПГ за рубеж, сумела добиться лидирующих позиций по объему продаваемого за рубеж голубого топлива в сжиженном виде. В стране сегодня функционирует 14 СПГ-терминалов общей мощностью 77 млн т/год, что составляет 26 % от объема мирового производства СПГ. Загрузка перерабатывающих мощностей достигает 100%, почти весь произведенный СПГ экспортируется (76,4 млн куб. м в 2014 году). Указанные объекты инфраструктуры функционируют в Ras Laffan Industrial City в 80 км от Дохи. В краткосрочной перспективе планов по расширению подобных мощностей нет, однако их вполне достаточно для поддержания хороших производственных и экспортных показателей. При этом себестоимость процесса сжижения на большей части катарских терминалов оценивается ниже средних значений аналогичного показателя в мире. Проектов по созданию новых СПГ мощностей не имеется.

Завидным положение эмирата с точки зрения некоторых экспортных возможностей делает и географическое расположение страны: расстояние до крупных потребителей СПГ в Европе и в странах Азии приемлемо с точки зрения рентабельности и безопасности перевозок. Ввиду этого Доха зарекомендовала себя как надежный партнер в вопросах быстроты и своевременности доставки кораблями голубого топлива в виде СПГ, чем очень гордятся катарские чиновники и представители крупного бизнеса.

Но самое главное – это возможности диверсифицировать поставки СПГ как в европейском, так и в азиатском направлениях, особенно в период снижения цен в одном регионе и повышения их в другом. Это позволяет Дохе проводить политику, называемую в западных источниках как «дискриминационная монополия», то есть оказывать существенное влияние на региональные цены СПГ, особенно в АТР.

Катарский СПГ поставляется в 26 из 29 государств-импортеров.

По данным ОПЕК, в распоряжении Катара имеется 29 СПГ-танкеров общей вместимостью 5,610 млн куб. м. По данным Qatargas, количество сооруженных танкеров за всю историю эмирата составляет 32, из которых 19 относятся к классу Q-Flex (мощность от 210 до 217 тыс. куб. м), а 13 – к классу Q-Max (мощностью от 263 до 266 тыс. куб. м) . Строительство судов осуществлялось в Южной Корее.

Экспорт голубого топлива в обычном виде в менее значимых объемах осуществляется и с помощью единственного газопровода Dolphin мощностью 33 млрд куб. м/год, проложенного по дну Персидского залива в ОАЭ и далее в Оман. Фактические объемы поставок с помощью этой магистрали оцениваются в 21,7 млрд куб. м/год.

Большая часть (72%) экспортных поставок СПГ приходятся на азиатские рынки, среди которых первые четыре места занимают соответственно Япония, Южная Корея, Индия и Сингапур. Европа формирует 23% в доле катарских поставок, еще 7% приходится на другие страны. Это объясняется как высокими ценами на СПГ в АТР, так и высокими темпами роста спроса на голубое топливо в прошлом при относительно ограниченном предложении, что создало очень благоприятные условия для Дохи в плане завоевания значительной доли рынка.

Катарские экспортеры предпочитают заключать долгосрочные контракты на поставку топлива.

Позиции Катара прочны и в некоторых других смежных сферах. К примеру, объемы ежегодно производимых страной химических удобрений позволяют сегодня удовлетворить 12% от объемов спроса США.

Проблемы и вызовы

Однако при всех достижениях и преимуществах для эмирата есть и обратная сторона медали всех вышеперечисленных успехов. Кроме того, изменения в глобальной экономике так же диктуют новые вызовы, с которыми предстоит столкнуться Катару в самое ближайшее время.

Несмотря на гигантские и кажущиеся неисчерпаемыми запасы природного газа, их эксплуатация такими высокими темпами не может продолжаться бесконечно. Связано это с тем, что супергигантское месторождение здесь только одно – это упомянутое North Field, и извлечение такого большого количества сырья из него, пусть и с максимальным соблюдением всех требований по экологической безопасности, может повлечь за собой необратимые последствия геофизического и экологического характера. Объективно оценить это непросто: большая часть информации о геологических свойствах недр исключительной экономической зоны эмирата доступна лишь узкому кругу лиц и не разглашается. Однако косвенные признаки говорят о многом.

В 2005 году Министерство энергетики Катара удивило мир своим заявлением о введении моратория на дальнейшие проекты по расширению добывающих мощностей на месторождении North Field, что объяснялось необходимостью провести более углубленный геологический анализ недр. Начиная с 2006 года и далее мораторий продлевался с целью продолжения анализа, как указывалось в официальных заявлениях. В 2014 году заместитель премьер-министра Катара Абдалла Аль Аттыя заявил, что мораторий будет действовать столько, сколько необходимо, и увязал это с необходимостью минимизировать ущерб, наносимый окружающей среде.

С одной стороны, в условиях Катара это можно и не рассматривать как серьезную угрозу его перспективам: даже имеющиеся мощности позволили увеличивать добычу на этом месторождении значительными темпами.

С другой стороны, впечатляющие темпы экономического роста, строительства инфраструктуры, повышения уровня жизни и прирост населения (с 593 тыс. чел. в 2000 году до 2,29 млн в 2015 году) повлекли за собой высокий рост спроса на энергию, прежде всего на электричество, а также на воду, опреснение которой тоже требует немалых энергозатрат. Показатели потребления воды и электричества на душу населения в эмирате одни из самых высоких в мире: 595 литров/сутки и 43 КВт-час в день соответственно, чему способствуют очень низкие внутренние цены на энергию.

Но крупнейшим потребителем энергии является не население, а промышленный сектор: процесс газодобычи и особенно сжижения газа, при всей современности и энергоемкости, потребляет слишком большое количество электричества. Главным сырьем для ее производства является газ: в стране действуют семь крупных газовых электростанций, в Дохе и в Аль-Вакре.

Результат этого – самые быстрые темпы роста спроса на голубое топливо в Катаре во всём Ближнем Востоке за последние 5 лет, оцененные в 80 %. И это на фоне того, что средние показатели увеличения спроса на газ в странах Ближнего Востока одни из самых высоких в мире и составили 15% за тот же период.

Доля газа, удовлетворяющая внутренние потребности, достаточно высока – 17% (данные 2012 года) от общих объемов добычи. С учетом того, что в ближайшие пять лет ожидается удвоение внутреннего спроса на газ при весьма сомнительных возможностях расширения добычи, возникает закономерное опасение в способности Дохи и впредь выполнять взятые на себя обязательства на поставку голубого топлива, особенно по долгосрочным контрактам.

Вдобавок ко всему – проблема загрязнения воздуха токсичными газами, выброс которых в расчете на душу населения в Катаре самый высокий в мире. И хотя данная проблема характерна для всех стран Персидского Залива, что является следствием концентрации добывающих и перерабатывающих мощностей на ограниченной территории при отсутствии лесных массивов, показатели загрязнения в расчете на каждого жителя в Катаре несопоставимы ни с одной другой страной региона и мира. Насколько сверхдоходы эмирата от экспорта углеводородов способны смягчить последствия такого высокого загрязнения воздуха для своих граждан и особенно для будущих поколений, сказать сложно – влияние этих процессов на человеческий организм пока не изучено досконально. Однако, негативные последствия для здоровья нации да и на все экологическое состояние региона очевидны.

Таким образом, «экономическое чудо», которое совершил Катар в последние годы, повлекло за собой слишком большую нагрузку на крошечную страну, ее недра и экологию, а целесообразность дальнейшего развития добывающего и перерабатывающего секторов аналогичными темпами вызывает большие вопросы.

С целью решения этих проблем руководство эмирата приняло ряд мер. Прежде всего – это геологоразведка и начало эксплуатации иных месторождений, находящихся в исключительной экономической зоне, которые активизировались после введения моратория на North Field. К таковым относится проект Barzan, который должен обеспечить 0,538 млрд куб. м/год. Начало добычи было запланировано на конец 2015 года, информация о вводе его в эксплуатацию отсутствует. Согласно заявленным планам правительства, добытый на этом месторождении газ пойдет на удовлетворение внутренних потребностей страны.

При всех преимуществах СПГ, в условиях Катара все отчетливее обозначается необходимость диверсификации маршрутов поставок голубого топлива путем увеличения протяжённости газопроводной инфраструктуры. Это обусловлено в том числе и снижением энергетических издержек и негативных последствий для экологии при экспорте трубопроводного газа в сравнении с сжиженным. Однако, потенциальные региональные импортеры (Кувейт, Иордания) пока не имеют планов по строительству газопроводов, отдав предпочтение СПГ. Что касается перспектив сооружения газопроводов в Турцию и далее в Европу, то в настоящее время возможности для этого представляются зыбкими из-за непрекращающейся войны на территории Сирии и Ирака.

Но главный вызов для Катара заключается не в этом.

Глобальные рынки диктуют свое

В течение последнего десятилетия многие участники энергетического рынка стали склоняться в сторону СПГ, что вызвано совершенствованием технологий и снижением себестоимости его производства, политическими причинами и экологическими соображениями. Прогнозируется дальнейшее увеличение спроса на него – в 1,5 раза до 2025 года. При этом основным импортером останется Азиатско-Тихоокеанский регион. Правда, от главных его потребителей – Японии, Южной Кореи и Тайваня – не ожидается серьезного повышения спроса. Увеличение потребления должно будет произойти главным образом в Китае, Индии и некоторых других государствах региона. Страны ЕС увеличат потребление, но в менее значимых масштабах. Важными центрами спроса могут также стать страны Южной Америки, Ближнего Востока и Африки.

Соответственно, производство СПГ в глобальном масштабе стало привлекать большие инвестиции. Наиболее оптимистичные аналитики прогнозируют увеличение общего объёма производящих СПГ мощностей более, чем вдвое уже к 2025 году, что намного превысит спрос на сжиженный газ.

Лидерами по объему инвестиций в производящие СПГ мощности сегодня являются Австралия, США, Канада, Мозамбик и Танзания.

Австралия инвестировала в развитие СПГ проектов около 200 млрд долл., благодаря чему до конца 2017 года планируется достижение общих мощностей 87 млн т/год (еще в 2013 году этот показатель был равен 24,2 млн т/год), что сделает ее лидером по этому показателю в мире вместо Катара. Если сравнить австралийский и катарский газ, то у первого есть серьезный недостаток: более высокая (в 1,5 раза) себестоимость ввиду большей стоимости рабочей силы и процессов газодобычи. Однако, есть и некоторые преимущества: к примеру, продолжительность маршрута СПГ-танкера до Японии, формирующей 35 % от общего спроса в мире и являющейся лидером по потреблению СПГ, составляет10 дней от австралийских берегов, тогда как от Катара – 20 дней. Сама Япония сегодня закупает примерно одинаковое количество СПГ у катарских и у австралийских производителей.

Растут экспортные возможности и в США, чьи доказанные запасы голубого топлива оцениваются на уровне 9579 трлн куб. м, а его добыча и переработка характеризуются низкой себестоимостью. Но большинство СПГ-терминалов расположены на побережье Мексиканского залива, что создает неудобства для экспорта в азиатском направлении.

Однако, все может измениться после завершения проекта по расширению Панамского канала, что сократит маршрут движения газовозов, к примеру, из США в Японию с 50 суток до 30 суток. Сегодня только 7% от общего количества СПГ-танкеров способны пройти через это гидротехническое сооружение. После расширения канал будет способен пропускать через себя более 90% СПГ-танкеров. Завершение работ по расширению Панамского канала периодически затягивается из-за технических сложностей. В соответствии с действующим графиком ввод в эксплуатацию новых мощностей запланирован на декабрь 2016 года. О большом внимании к проекту говорит тот факт, что ряд американских компаний, производящих СПГ, подписали с панамскими властями соглашения о сотрудничестве и об инвестициях в развитие проекта с целью ускорить его завершение.

К борьбе за рынки АТР в ближайшие годы могут также присоединиться Канада, Россия, Танзания и Мозамбик. Две последние африканские страны планируют соорудить производящие СПГ предприятия общей мощностью 20 млн т/год и тоже выйти на международные рынки. Канадские компании имеют некие преимущества в вопросах себестоимости добычи и географическом расположении (близость к азиатским потребителям).

Делать прогнозы относительно перспектив азиатских рынков СПГ и того, кто будет поставлять продукцию на них, не является целью данной статьи. Да и предсказать в настоящее время это довольно сложно.

Ясно одно: огромные инвестиции в СПГ сектор, особенно в США и Австралии, были сделаны совсем не для того, чтобы наблюдать за рынками сбыта со стороны. Поэтому, глобальный рынок СПГ в ближайшие годы ожидает серьезная конкуренция со стороны производителей и, возможно, крупный передел, что, конечно, не может обойти стороной рынки АТР как одни из самых быстрорастущих и привлекательных. И преимущества Катара в виде относительно низкой себестоимости добычи, быстроты маршрутов поставки и наработанного годами сотрудничества со странами региона не будут являться определяющими. Помимо этих вопросов есть и политическая составляющая, а также перспективы заключения экономических соглашений в обмен на закупки СПГ, и здесь возможности крошечного Катара уже не такие широкие.

При развитии подобных тенденций высока вероятность того, что Доха будет вынуждена уступить часть азиатского рынка своим конкурентам. Конечно, у Катара имеются некоторые рычаги влияния на ситуацию, но необходимо быть готовым к любому развитию событий.

В этой ситуации наиболее предпочтительным для Катара становится постепенный поворот в сторону других рынков без нанесения сильного ущерба сотрудничеству со странами АТР. К таковым рынкам следует отнести, прежде всего, ближневосточный и европейский. Первый рассматривается как один из самых быстрорастущих в мире, а европейский – как один из крупнейших и более доступных ввиду географического положения и накопленного опыта во взаимодействии. В-общем-то, этот разворот уже происходит, но медленными темпами.

Однако в обоих случаях закрепление на рынках в этих странах для Дохи будет намного сложнее, чем завоевание доли рынка в АТР. Ситуация значительно изменилась, и у Катара будут более серьезные конкуренты в лице прежде всего России, Алжира, местных производителей и даже США, которые рассматривают Европу как один из основных рынков сбыта в перспективе.

Конечно, необходимо быть реалистами: даже потеря значительной части рынка не станет катастрофой для эмирата и его экономики – часть добываемых углеводородов все равно найдет своих покупателей, что в совокупности с накопленными резервами сможет поддержать страну. Впрочем, и это маловероятно: с учетом всех преимуществ эмират все равно останется значимым игроком глобального газового рынка. Тем более, что Катар с его размерами и населением – не Нигерия со 150 миллионами человек, стоящих на грани нищеты. И даже не Россия, где колебания цен на углеводороды очень значительно отражаются на состоянии внутренней экономики. Поэтому, даже при исполнении самых пессимистичных сценариев, скорее всего, в эмирате не дойдет до призывов к населению «потуже затянуть пояса». На чем придется экономить – так это на крупных и пафосных расходах типа чемпионата мира по футболу и иных амбициозных проектах. Этого, конечно, не хочется ни правящей династии, ни крупному бизнесу. Поэтому, борьба за долю на рынке будет вестись Катаром в пределах его возможностей, что вполне логично.

* * *

В заключение хотелось бы отметить, что многие ценовые и иные экономические прогнозы, связанные с перспективами углеводородных рынков, условны. В том числе и потому, что пока трудно оценить влияние снижения цен на нефть, которые, очевидно, останутся таковыми в течение двух и, возможно, более лет. Тем более, пока стабилизации цен на углеводороды не произошло, а цены на газ в значительной степени привязаны к нефтяным. Это может породить некоторые иные тенденции, такие, как увеличение глобального спроса на углеводороды или уход с рынка многих производителей, которые не выдержат низких цен и прекратят инвестировать в новые проекты, что более вероятно в странах Африки. В условиях Ближнего Востока осложнение обстановки тоже грозит выбытием некоторых игроков рынка. Это уже случилось, например, с ливийскими и йеменскими СПГ-терминалами, которые «по странному стечению обстоятельств» выводились из строя еще в начальные периоды войн, разразившихся на их территориях.

В любом случае, глобальная конкуренция за рынки сбыта СПГ в ближайшие годы не прекратится, и отмеченные факторы будут в значительной степени определять не только экономические, но и политические тенденции.



© 1998 — 2022, «Нефтяное обозрение (oilru.com)».
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № 77-6928
Зарегистрирован Министерством РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникаций 23 апреля 2003 г.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-33815
Перерегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 24 октября 2008 г.
При цитировании или ином использовании любых материалов ссылка на портал «Нефть России» (https://oilru.com/) обязательна.