Вся морская торговля нефтью и газом оказалась под угрозой: как геополитика формирует идеальный шторм на энергетическом рынке

Глобальный энергетический рынок все ближе подходит к состоянию, которое аналитики называют «идеальным штормом». Сразу несколько геополитических факторов, ранее существовавших по отдельности, сегодня начинают сходиться в одной точке. Их одновременное воздействие способно не просто спровоцировать рост цен на нефть и газ, а привести к масштабному кризису мировой торговли углеводородами — с перебоями поставок, скачками котировок и серьезными экономическими последствиями для крупнейших потребителей.

Ключевым элементом этой напряжённой картины вновь становится Ормузский пролив — стратегическая артерия, через которую проходит значительная часть мировой морской торговли нефтью и сжиженным природным газом (СПГ). Усиливающееся давление США на Иран и попытки вмешательства во внутренние дела Тегерана повышают риск того, что иранские власти могут прибегнуть к своему главному геополитическому рычагу — ограничению или даже перекрытию судоходства в проливе.

Угроза не нова: о возможной блокаде Ормузского пролива говорили и ранее, в том числе в период обострения отношений между Ираном и Израилем. Однако нынешняя ситуация заметно опаснее. Иран переживает глубокий экономический кризис, сопровождающийся масштабными внутренними беспорядками, которые, по мнению Тегерана, активно подпитываются извне. В такой обстановке жесткие действия во внешней политике могут рассматриваться и как инструмент давления на Запад, и как способ консолидации общества.

Даже один лишь риск перебоев в Ормузском проливе уже является мощным фактором нестабильности для энергетического рынка. Но сейчас к нему добавляется целый ряд дополнительных угроз, каждая из которых способна усилить эффект, а в совокупности — привести к системному кризису. Если эти факторы начнут действовать одновременно, сценарий снижения цен на нефть и СПГ, который прогнозировали многие аналитики, окажется под вопросом. Напротив, котировки могут резко пойти вверх.

Первый тревожный сигнал — рост угроз морской безопасности в Черном море. В последние месяцы здесь участились атаки беспилотников на танкеры. Только 13 января стало известно сразу о трех инцидентах с судами под греческими флагами, перевозившими нефть Каспийского трубопроводного консорциума (КТК). Пока ущерб ограничен, но если такие атаки продолжатся или станут более интенсивными, стоимость страхования и фрахта судов вырастет в разы. В наиболее негативном сценарии поставки нефти из черноморских портов могут быть полностью приостановлены.

Второй потенциальный узел напряженности — Панамский канал. Этот маршрут не сопоставим по значимости с Ормузским проливом, однако он может стать инструментом давления в рамках обостряющегося противостояния между США и Китаем. Дональд Трамп с начала своего нового президентского срока не скрывает стремления вернуть американский контроль над каналом, который сегодня фактически управляется китайскими структурами. Пока эти попытки не увенчались успехом, но сам факт давления усиливает риск ответных шагов со стороны Пекина.

На фоне жесткой политики США в отношении Венесуэлы и Ирана — важных торговых партнеров Китая — а также давления на Пекин с целью сократить закупки российской нефти, новый виток конфликта между двумя крупнейшими экономиками мира может начаться в любой момент. Китай вряд ли пойдет на прямую блокировку Панамского канала, но повышение тарифов на проход судов или временные ограничения под предлогом технических работ вполне возможны. И даже такие меры способны ударить по мировой логистике.

Чтобы оценить масштаб возможных последствий, достаточно обратиться к цифрам. Как пояснил руководитель проекта направления мировых рынков департамента консалтинга в нефтегазовой отрасли Аналитического центра ТЭК Андрей Рябов, через Ормузский пролив основные объемы нефти и нефтепродуктов поставляют Иран, Ирак, Катар, Кувейт, Саудовская Аравия и ОАЭ. В 2025 году через этот маршрут проходило более 14 млн баррелей нефти в сутки — около трети всего мирового морского экспорта.

Причем более 80% этих объемов — свыше 12 млн баррелей в сутки — направлялись в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Китай и Индия получают через Ормузский пролив до 40% всей импортируемой морем нефти, Япония и Южная Корея — более 60–70%. Для нефтепродуктов значение пролива несколько ниже, но все равно существенно: около 3 млн баррелей в сутки, или 14% мирового морского экспорта.

Не менее важна роль Ормузского пролива в торговле СПГ. По данным старшего менеджера консалтинговой компании «Имплемента» Ивана Тимонина, через него транспортируется продукция СПГ-заводов Катара и ОАЭ объемом более 80 млн тонн в год — порядка 20% мирового предложения. Более того, к 2030 году эта доля может вырасти почти до 30% за счет ввода новых мощностей. Самым уязвимым регионом в этом плане остается Азия, для которой даже краткосрочная блокировка пролива станет шоком.

Дополнительное давление создают риски в Черном море. По оценке эксперта по энергетике Кирилла Родионова, объем транзита через пролив Босфор, соединяющий Черное море с Мраморным, в 2023 году составлял около 3,2 млн баррелей в сутки, из которых 1,8 млн приходилось на нефть, а 1,4 млн — на нефтепродукты. Любые перебои на этом направлении напрямую отражаются на рынках Европы и Средиземноморья.

Панамский канал, хотя и уступает Ормузу по масштабу, также остается важным элементом энергетической логистики. По словам Рябова, через него проходит около 1 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки — менее 2% мирового морского экспорта. В сегменте СПГ его значение резко снизилось: если в 2021 году через канал проходило до 18 млн тонн — четверть американского экспорта, то в 2024–2025 годах объемы упали до 2 млн тонн в год из-за засухи, логистических проблем и переориентации потоков из США в Европу.

В сумме под потенциальным ударом оказываются около 21 млн баррелей в сутки нефти и нефтепродуктов — примерно пятая часть всей мировой торговли — а также почти четверть глобальных поставок СПГ. Такой объем рисков более чем достаточен, чтобы запустить на энергетическом рынке «идеальный шторм». Даже если ни один из негативных сценариев не реализуется полностью, их одновременное давление способно резко повысить волатильность, изменить логистические цепочки и обрушить привычные прогнозы.

Для России такая ситуация несет двойственный эффект: с одной стороны — рост глобальной нестабильности, с другой — усиление конкурентных позиций как поставщика нефти и газа по альтернативным маршрутам, прежде всего на азиатские рынки. Но для мировой экономики в целом это означает вступление в период высокой неопределенности, где любая геополитическая искра может привести к масштабным энергетическим потрясениям.